Опубликованы неизвестные факты о жизни Агнии Барто

Прошло 120 лет со дня рождения Агнии Барто, а ее книги остаются среди самых издаваемых для детей. За это время сменилось более четырех поколений читателей. Мир ее стихов часто описывали как «плюшевый» — страну мячиков, игрушек и беззаботного детства. Но за этой добротой стояла суровая взрослая жизнь, в которой жила сама поэтесса.

Здесь собраны малоизвестные эпизоды ее биографии.

В ранние годы она не знала ни голода, ни лишений: отец-ветеринар обеспечивал дом, где всегда находились деньги на еду, игрушки и книги. Он читал ей Льва Толстого, басни Ивана Крылова и поощрял первые попытки рифмовать. Первую рифму девочка сложила в четыре года:

«Девочка гуляла в зеленых лугах, ничего не знала о своих ногах».

Считая, что дочь должна получить воспитание и широкое образование, родители определили ее в гимназию и отдали в балетную школу. Однако особой страсти к танцу Барто не проявляла. На отчетном вечере, пока одноклассницы переживали за комбинации и пластику, Агния сделала упор на собственные стихи.

— На выпускной вечер хореографического училища приехал нарком просвещения Луначарский, — вспоминала дочь Барто Татьяна Щегляева. — Агния Львовна под музыку Шопена танцевала, принимая трагичные позы, и читала свои стихи «Похоронный марш». По воспоминаниям, Луначарский с трудом сдерживал улыбку, а спустя несколько дней пригласил ее к себе и сказал, что она будет писать веселые стихи.

В 20‑е годы Агния оставила танцы: труппа уехала за границу, а Барто осталась в Советском Союзе. После революции семье пришлось несладко. Будущая писательница даже приписала себе лишний год, чтобы устроиться на работу и помогать родителям. Уехать, бросив их, она не могла.

Балет она вспоминала тепло: именно благодаря занятиям познакомилась с будущим мужем Павлом Барто. Он приходился племянником ее преподавательнице и часто бывал на репетициях и спектаклях.

В 1924 году они поженились. Казалось, их действительно свела судьба: оба любили литературу, писали для детей и мечтали о признании.

Собственные тексты Барто оценивала критически: ей казалось, что выходит неидеально. Она общалась с Владимиром Маяковским и пыталась подражать его манере, вдохновлялась Анной Ахматовой и перенимала ее приемы. Но на странице получался словно чужой голос.

— Отец был главным ее литературным критиком. Он считал, что писать нужно гладко, а она отстаивала право ломать строку и так всю жизнь ее потом и ломала, — говорила Татьяна.

Агния брала уроки у Корнея Чуковского и Самуила Маршака. Они строго разбирали ее тексты, но признавали явный дар. Постепенно Барто оттачивала собственный стиль и входила в литературную среду.

«Облик аглицкого лорда // В Переделкине хранит // Ставший доктором Оксфорда // Добрый доктор Айболит. // К. Чуковский — гордость наша. // Подтвердят охотно то // Кончаловская Наташа, // Л. Кассиль и А. Барто», — эти строки в благодарность Чуковскому она опубликовала в книге «Дни моей жизни».

В 1927 году у Барто родился сын Эдгар. Мальчика она обожала, однако отношения с мужем холодели. В 1932 году, как когда‑то сама предложила свадьбу, она сама же подала на развод.

После расставания стихи посыпались одно за другим, и многие стали классикой на десятилетия. Про зайчика, Таню, бычка — самые известные вещи Барто были написаны в пределах 30–40‑х годов.

— Она интересовалась детской психологией и общалась с детьми. Иногда шла по улице и слышала, что говорят девочки, иногда летом ходила под забором детского сада и наблюдала, что дети делают и что они говорят, — вспоминала дочь Агнии Барто Татьяна.

Вместе с широкой известностью пришла и ответственность. Голос Барто стал весомым в писательской среде, и со временем она отдалилась от прежних наставников и друзей. Первыми пострадали отношения с Корнеем Чуковским, которому еще недавно она посвящала восторженные строки: Агния Львовна подписала письмо с требованием запретить его сказки, увидев в них критику советского строя. Позже Барто также выступала за запрет выезда из страны для Бориса Пастернака и за исключение из Союза писателей дочери Чуковского.

— В своих письмах Корней Иванович хвалит мои стихи, благодарит меня, — говорила Лидии Чуковской Барто. — Он очень ценил мои стихи. Он был добрый человек. А вы — злая. Откуда в вас столько злобы? Опомнитесь, Лидия Корнеевна, подобрейте!

Карьера набирала обороты: премии следовали одна за другой, в личной жизни появился любимый человек — инженер Андрей Щегляев. Во втором браке она сохранила фамилию первого мужа: под именем Барто ее уже знали читатели.

В этом союзе родилась дочь Татьяна. Часто думают, что стихотворение «Наша Таня громко плачет» посвящено ей, но сама Барто никогда не описывала собственных детей в книгах.

Спокойствие оказалось недолгим. Во время Великой Отечественной войны семья Барто уехала в Свердловск, где поэтесса работала на заводе токарем. Затем она отправилась на фронт корреспондентом и читала бойцам стихи.

Она ждала окончания войны и возвращения к прежней жизни. Но в 1945 году, когда вокруг праздновали и кричали «ура», Барто плакала: за несколько дней до объявления победы ее единственного сына сбил грузовик.

— После того как у нее трагически погиб сын, она не могла это пережить всю жизнь. Это была трагедия всей ее жизни, — говорила дочь Барто.

Мир потускнел: она отложила стихи и думала только о мальчике, которого потеряла навсегда. Вытащила ее любовь к детям. Агния решила: себе она уже не поможет, но может помочь тысячам родителей, потерявшим детей на войне.

Так появилась радиопрограмма «Найти человека». Любой мог прислать письмо с просьбой разыскать родных. За 10 лет существования передачи воссоединились более 1000 людей.

— Очень многие встречи происходили прямо у нас дома. Удалось даже найти девочку, которая потерялась в четыре месяца. Естественно, никаких воспоминаний у нее не было, но мама написала, что потерялась девочка с родимым пятном в виде розочки, по нему и нашли, — вспоминала Татьяна Щегляева.

Постепенно Барто вернулась к писательству, но помогать детям и их родителям не прекращала до конца жизни. Она бывала в детских домах, читала публично и выступала. После одной из поездок в 1981 году ей стало плохо: появилось сильное сжатие в груди.

— Она не болела, у нее был тяжелый инфаркт. Она несколько дней пролежала в больнице, а 1 апреля ее не стало, — вспоминала о последних днях писательницы Татьяна Щегляева.