«Я честно сказал, что будет трудно, но интересно»: как банк Кетовский вырос из курганского села до Москвы

Кетовский коммерческий банк — это редчайший случай в истории России и тем более в Курганской области, когда банк, основанный не в столице, а в селе при поддержке аграриев, смог выжить в турбулентных условиях. Он пережил не один финансовый кризис, выстоял во время экономических реформ в стране. Председатель правления Кетовского коммерческого банка Евгений Кафеев рассказал корреспонденту 45.RU, какие уроки банк извлек из трудных времен.

Как Кетовский коммерческий банк оказался на грани

— Евгений Уралович, вам было всего 24 года, когда вы возглавили Кетовский коммерческий банк. Как вы решились на столь серьезный шаг?

— Мой тесть Александр Алексеевич Володин в 1995 году стал председателем Наблюдательного совета Кетовского коммерческого банка. В феврале 1996 года предложил мне приехать и посмотреть, как обстоят в нем дела. В марте я впервые пришел в Кетовский коммерческий банк. Понятно, что ситуация была тогда сложная, коллектив стал сжиматься, но техника стояла хорошая.

Мне предложили возглавить банк, я согласился. 30 апреля 1996 года на заседании правления Кетовского коммерческого банка меня назначили исполняющим обязанности председателя. Мою кандидатуру нужно было еще согласовать в Центробанке.

— Как быстро вас утвердили в ЦБ?

— Я сейчас уже в зрелом возрасте понимаю, насколько меня было сложно согласовать с Москвой. Хотя у меня был стаж — 3 года, высшее экономическое образование. Я учился на экономическом факультете Курганской сельскохозяйственной академии им. Т. С. Мальцева. С четвертого курса начал работать в Челябинском коммерческом земельном банке. Учился на очном отделении. Договорился с деканатом, мне разрешили свободное посещение. По выходным приезжал, переписывал лекции, сдавал зачеты и уезжал обратно на работу.

Я сейчас вспоминаю себя. Мне было 24 года. Приехал юноша. Его ставят во главу банка. Руководитель отделения Центрального банка по Курганской области Галина Харлова, очень мудрая женщина, разговаривая с Москвой, объяснила им, что хуже не будет, что Кафеев не сделает банку хуже в такой тяжелой ситуации. Меня согласовали. С апреля 1996 года я начал работать руководителем банка и стал вытаскивать его из кризиса.

— Из какого кризиса? Что случилось?

— 1994 год стал сложным годом для сельского хозяйства. Тогда открыли границы, и импортеры стали беспощадно ввозить без пошлин, без налогов. На прилавках в магазинах появились «ножки Буша» (так прозвали окорочка из США. — прим. ред.) и другие продукты. Люди покупали. Во-первых, было дешевле, во-вторых, эти товары привлекли своей яркой оберткой. Порой сливочное масло в этой красивой упаковке было совсем не маслом, а маргарином. Для нашего сельского хозяйства это стало сильным ударом, потому что местная продукция была нельзя сказать дорогой, она стоила своих денег. Но люди хватали заграничные товары. А аграриям нужно возвращать деньги, а их продукт реализуется плохо.

— Кому аграрии должны были?

— В 1995 году была очень большая инфляция. Страну возглавлял Борис Николаевич Ельцин. Его советники по экономике предложили сжимать денежную массу: прекратить все социальные обязательства, бюджетные ассигнования. Решили сельскому хозяйству больше не выделять деньги в таких объемах.

В 90-е годы действовала строгая отраслевая привязка. Сейчас можно прийти в любой банк и оформить кредит. Тогда это было невозможно. Аграрии Кетовского района могли открыть счет только в Кетовском коммерческом банке. В то время еще существовала система централизованных кредитов с фиксированными ставками. В начале 90-х, как в Советском Союзе, приходили разнарядки на Курганскую область. Их распределяли по районам, а дальше — по совхозам, колхозам.

В 1995 году денежную массу в стране сильно сжали, то есть денег в экономике нет. Сельхозпроизводителям централизованные кредиты больше не выдают. А те кредиты, которые у них взяты, нужно срочно гасить, а им нечем. А аграрии к такому повороту событий, во-первых, были морально не готовы, а во-вторых экономически не готовы. Кетовский банк вынужден был выплатить их долги. Все деньги с корреспондентского счета банка списали, так создался огромный дефицит ликвидности. В такой ситуации банк оказался в 1995 году.

— А как шли дела в банке до кризиса?

— В то время банк очень активно развивался. В селе Кетово на площади, где сейчас Сбербанк, была земля для строительства офиса Кетовского коммерческого банка. В Кургане был участок на пересечении улиц Советского-Володарского под строительство, фундамент уже закладывался.

Планы были большие, банк активно шел вперед, но этот первый кризис, очень серьезный, его, конечно, подкосил. Пришлось банку все продавать.

«Моя задача — выстроить цепочку взаиморасчетов»

— Что конкретно позволило Кетовскому банку выстоять? Какие, возможно, непопулярные или рискованные шаги вы предприняли для спасения банка?

— У банка были заемщики, которые были должны. Они говорят, что готовы отдать деньги, но их просто нет. У них есть техника и имущество. Они сеют, убирают зерно, занимаются животноводством.

У Кетовского коммерческого банка был кризис ликвидности. Деньги со счетов никто не украл, не вывел за границу. Их списали. То есть получилось так, что часть аграриев должны банку за выданные кредиты, а сам банк должен другим предприятиям, у которых лежали деньги на счетах в банке. 1996–1997 годы — это время бартера. Моя задача заключалась в том, чтобы выстроить эту цепочку взаиморасчетов.

К примеру, сырзавод должен 50 миллионов рублей. У него нет денег, но он отдает мне автомобильные шины в счет долга. Дальше я ищу предприятие, которому должен банк, предлагаю эти колеса в счет уже нашего долга.

Вроде бы деньги-то из банка не ушли, долги постепенно гасили, и все довольны. Год, наверное, мы в таком формате жили. Порой приходилось и мясо с хозяйств продавать. Я же приехал из Челябинской области. Мой папа работал директором птицефабрики. На ней был колбасный цех. Я просил его помочь, привозил мясо. На фабрике из него делали колбасу, ее везли обратно и раздавали в счет долгов. Александр Володин очень сильно помогал, где-то советом, а где-то деньгами.

— Как аграрии восприняли ваше предложение?

— В начале ругались, после уже все «перекипели». Потом приходят ко мне ругаться, видят, что сидит молодой парень. Что толку на него ругаться? Я им говорю: «Давайте будем думать, что необходимо сделать». Начали искать варианты. Например, приезжал ко мне директор одного из хозяйств и говорит: «Есть молоко, мы его сдаем на Курганский молокозавод. Бери продукцию, мы дадим тебе доверенность. Предложи кому-нибудь из своих должников или продай сам». В таком формате мы работали.

Когда возглавил банк, для меня первоочередной целью было рассчитаться с людьми, с предприятиями, закрыть все долги и выполнить обязательства банка. Во-вторых, платить зарплату. Если зарплату не платили деньгами, то отдавали работникам колбасу, хлеб по бартеру.

Я очень благодарен предприятиям, которые в нас поверили. Наши первые клиенты в 1997 году — Просветский леспромхоз, ООО «Глория», ПРСК «Восход». Мы до сих пор с ними работаем.

— С кем вы начинали работать в Кетовском коммерческом банке?

— Многие увольнялись. Наверное, все ждали какого-то чуда. Вот кто-то придет с большими деньгами и все выкупит. А пришел парнишка, как они меня называли. У меня не было миллиардов, которые можно было вложить. Многие стали уходить. Юрист уволился, заместитель председателя ушла. Остались программист, операционист, кассир, делопроизводитель.

Начал работать, стал смотреть, где мои однокурсники трудятся. Осенью пришел мой заместитель Виктор Александрович Захаров, мы до сих пор с ним вместе работаем. С ним вместе учились на экономфаке. Он решил попробовать себя в Кетовском банке. Я ему честно сказал, что будет «трудно, но интересно».

Наш костяк сформировался именно в кризисные моменты, который переживал банк. На работу устраивались мальчики и девочки, только окончившие высшее учебное заведение. Большинство из них — выпускники сельхозакадемии. У них не было никакого стажа. Их никуда не брали. В то время банк был еще слаб, не было современного офиса, но были интересная работа и возможность проявить себя.

У большинства, у них была мысль, что они здесь поработают, наберутся опыта и потом уйдут в другой банк. Но работа в нашем банке настолько им «прикипела», что большинство трудятся со мной долгое время, ушли единицы, но даже не в финансовое учреждение, а в построение своего успешного бизнеса.

— Как строился ваш рабочий день? Как вы решали все вопросы оперативно, тогда же не было мобильных телефонов.

— У меня была транковая связь — это не мобильный, а очень мощная радиостанция. С помощью нее можно было звонить на городские телефоны. Тогда руководители хозяйств приезжали к 7 часам утра на работу, проводили планерку. Моя задача была приехать к 7 часам утра в хозяйство. Директор только планерку провел, я сразу к нему. Мы с ним обсуждали, какая есть продукция: молоко, мясо или мука. Потом я смотрел, кому должен банк, искал варианты взаиморасчетов. Также бюджетникам отдавал продукцию, они зарплаты людям выдавали.

По выходным сам ездил на молокозавод, забирал продукцию в счет долгов хозяйства, увозил ее в пионерский лагерь. У них были живые деньги, они рассчитывались с этим хозяйством за молоко. Привозил им молоко, творог, сметану. Когда в лагере долг отдали, мы с ними договорились, что продолжим также возить продукцию. Им было удобно, что молочную продукцию доставляли вовремя и со всеми документами.

— Получается, что вы были постоянно в разъездах?

— У банка были обязательная отчетность, нормативы. Мы с моим замом Виктором Захаровым в одном лице были и экономистами, и бухгалтерами. Работали по выходным, а порой и без выходных. Виктор Александрович тогда был неженат, может, ему было чуть полегче. Моя супруга помогала, поддерживала, понимала, что надо — значит надо.

— Очень сложно совмещать столько обязанностей?

— Мне кажется, что любой бизнес, который попал в трудную ситуацию, начинал искать второе дыхание. Мы первое здание банка ремонтировали сами. В селе Кетово купили помещение напротив нашего офиса, на Красина, 19, за счет бартера. Раньше там был магазин техники, но в 1997 году он закрылся.

В выходные работники банка сами красили, штукатурили. Конечно, для выполнения специализированных работ нанимали мастеров.

В августе 1998 года мы вышли на чистовую отделку, купили американскую сигнализацию, очень дорогую. Тогда доллар был по 6 рублей. В августе случился кризис, все резко выросло в цене. А мы были такие счастливые, что успели купить. И в 1998 году мы переехали в новое помещение.

«Во время любого кризиса вместе плывем»

— В 1998 году в стране был дефолт, наступил коллапс банковской системы. Как Кетовский коммерческий банк пережил это испытание?

— Кризис 1995–1996 годов дал нам очень сильную закалку. После него мы шагаем маленькими шагами, всегда оглядываемся. Потом из каждого финансового кризиса мы выходили более сильными. Он становился для нас определенной ступенькой вперед.

Когда наступает кризис, у больших банков начинается определенный дискомфорт. У них ломаются алгоритмы решения. А с учетом того, что много филиалов, пока из Москвы дойдет указание, что надо делать. Возникает задержка.

А мы самостоятельный, небольшой банк. К нам клиенты приходили как раз в то тяжелое время, когда случаются проблемы. Например, банк их кредитовал, кредитовал, все было хорошо. А в августе случился кризис, банк говорит: «Мы пока кредитовать не можем». А предприятие начало что-то строить. Они говорят, что половину линии купили, а на другую денег не хватает. Где деньги брать? Они приходят к нам и говорят, что банк, с которым работали, им отказывает. Мы понимаем их ситуацию, выдаем кредит. Многие наши клиенты остаются с нами, потому что понимают, что у московских банков есть выгодные предложения, какие-то «плюшки». Но когда случается кризис, каждый сам по себе.

А в нашем банке говорим: «Мы в одной лодке. Во время любого кризиса вместе плывем». Лучше будем чем-то помогать клиенту, в любом случае его вытягивать. Наша философия заключается в том, что банк растет вместе с клиентом. Клиент становится крепче финансово, значит, и мы вместе с клиентами становимся устойчивее.

Ситуации в бизнесе бывают разные, случаются пожары, аварии, страховку не успели оформить, товар не реализуется. Когда клиенты приходят, объясняются, какие у них случились проблемы. И говорят, что они обязательно рассчитаются по кредитам, нужно немного подождать. Банк всегда идем навстречу. Делаем рассрочку платежа, пролонгацию, никаких санкций с нашей стороны.

Мы никогда не выступали инициаторами банкротства. У ОПХ «Садовое» был очень большой долг. Мы, наоборот, им помогали. Вышли в суд с инициативой, чтобы сделать им рассрочку на 10 лет. Тогда это было возможно, чтобы уберечь от всевозможных раздергиваний. Они написали всем кредиторам, что за 10 лет с ними рассчитываются. И я очень рад, что большая часть производственных помещений сохранилась, не разобрали все до основания фундамента. Позже сменился собственник, хозяйство продолжает работать.

— Вы сотрудничаете с другими банками?

— Конкурировать с нашими крупными банками: Сбербанк, Альфа-Банком, ВТБ, — никогда не сможем. И не хотим. Мы другие, часто выступаем подспорьем для них. Со многими банками сотрудничаем, дружим.

К примеру, у них есть какой-то клиент, которого они не могут прокредитовать по ряду причин. Они отправляли его к нам. Мы помогали ему, выдавали кредит. Понимаем, что с крупными банками идем в одном направлении. Но никогда мы демпингом не занимались, не переманивали клиентов. Это неприемлемо.

— В чем ваше преимущество как регионального банка?

— Сейчас есть такое понятие «ковенанты», когда банк прописывает условия для своих заемщиков, запрещает работать с другими банками. Мы никогда такие ковенанты не проговариваем. Наша задача быть экономически интересными. Времена бывают разные. Если есть государственные субсидии в банках, конечно, надо брать там. А на оформление субсидии порой уходит месяц.

У хозяйств возникают моменты, когда деньги нужны срочно и сейчас. И они идут к нам, потому что многие знают наш подход к кредитованию. Для нас не столько важен залог, а развитие бизнеса. Считаем, что нельзя привязать клиента обязательствами. Когда кто-то диктует условия — это некомфортно.

А мы работаем более индивидуально. У нас нет таких строгих сроков по кредитам, что нужно его погасить в течение 2, 3 или 5 лет, ни шагу влево или вправо. Платежи обязательны ежемесячно. Если клиенту удобно выплачивать кредит в течение 1 года и 3 месяцев, он вправе выбрать такие сроки. Или, например, предприниматель не может первые полгода выплачивать деньги, ему нужно сначала продать пшеницу. Нет проблем, мы всегда готовы идти навстречу. Подстроимся под них, в этом наше преимущество.

Понимаем, что не будет клиентов — не будет работать банк. Для нас самое главное — это клиент. Мы трудимся только для него. Всегда готовы помогать ему, не только проводить платежи, но и консультировать, рассказывать о новшествах, где-то советовать. В 2018–2019 годах аграриев мы убеждали переходить на НДС. Объясняли им, что это выгодно.

У нас много кредитуется сельхозпроизводителей не только Кетовского района, но из-за других округов. Мы работаем со всеми отраслями малого бизнеса: транспорт, торговля, сельское хозяйство, переработка. Сегодня только не работаем с застройщиками, потому что у нас нет счетов эскроу-счетов. Мы не работаем с физическими лицами, у нас нет ипотечных кредитов. Там другие требования к банкам, нужно подключать искусственный интеллект.

— Как Кетовский коммерческий банк адаптировался к технологическим изменениям в стране? Какие инновационные решения вы принимали?

— В 1999 году первыми придумали выездное обслуживание, наверное, не в стране, но в Курганской области точно. Находились в Кетово, а много клиентов уже появились из Кургана. Тогда не было систем дистанционного доступа «клиент-банк», как сейчас, когда все возможно сделать удаленно. Операционист с водителем выезжал в предприятие, забирал платежные поручения, отдавал выписки. Многие не помнят, что раньше в банк нужно прийти лично, принести платежное поручение с печатью, подписью. Сотрудник банка проверяет подпись, все очень строго. Выписки на бумаге надо забрать, выписки давали только доверенному лицу.

Когда банк приезжал и забирал эти платежки, сам же смотрел, выписки потом привозил. Бухгалтеры были очень счастливы, им не надо никуда идти.

До появления банковских карточек людям надо приходить и оплачивать госпошлину в банке. Мы подумали: а почему не открыть кассовый узел в регпалате, чтобы людям никуда не пришлось ходить. Наши кассиры стали работать в регпалатах на Бурова-Петрова, Куйбышева, в ТРЦ «Гиперсити». Люди приходили, заключали договоры, подписывали документы, тут же оплачивали госпошлину, комиссия была копеечная. Когда у каждого человека появилась банковская карточка, то надобность в кассирах в регпалатах отпала. Они вернулись работать в банк.

И сейчас во многих банках работает единый контакт-центр, на телефонные звонки отвечают роботы. У нас работает операционист, потому что специалист всегда даст более индивидуальную консультацию. Клиент сразу поймет можно провести эту операцию или нет. Ко мне, как к руководителю, можно прийти с любым вопросом.

Из села в столицу

— В какой момент вы поняли, что нужно открывать отделения в других городах?

— У нас появлялись новые клиенты, которые приходили с новыми идеями. В Курган было очень страшно выходить. Мы настолько привыкли к Кетово, потому что все знакомо. Понимали, что время пришло. У нас был клиент, который говорил: «Надо, надо сделать. Не бойтесь!»

Когда был кризис 2008 года, у нас закрылся Курганпромбанк, в Тюмени — Тюменьэнергобанк. Вижу объявление, что продается помещение Тюменьэнергобанка со всем оборудованием в центре города, достаточно дешево. У него площадь была небольшая — 60 квадратных метров. Такой формат крупным банкам неинтересен. Таким образом, мы вышли в Тюмень.

Все сотрудники потихонечку растут. В Кетово у нас работала Оксана Дружинина. Переехала с мужем в Тюмень. Перед отъездом говорила: «Если что, то обязательно вернусь». Когда открывали офис в Тюмени, то Оксану позвал управляющей, она пришла к нам в банк работать.

Мы смотрели, как работают банки в Тюмени. Стремились этим стандартам соответствовать. Открытие офиса в Тюмени для нас было определенным скачком в информационном и деловом развитии.

— Как вас встретили в Тюмени?

— Там интересно все получилось. Кетовский коммерческий банк находится на улице Орджоникидзе, а в соседнем здании отделение Центрального банка по Тюменской области. Они были так удивлены, что у них под боком открылся Кетовский коммерческий банк, даже не курганский, а кетовский. У них произошел какой-то взрыв мозга, потому что все привыкли, что в Курган приходят инвесторы из Тюмени, Москвы, Екатеринбурга, а тут наоборот.

— Как вы открыли отделения в Санкт-Петербурге?

— А дальше? Дальше больше. В 2016 году, когда начался кризис, банки переоценили свои возможности и много вложили в недвижимость. В итоге стали потихоньку закрываться.

Наши клиенты, которые переехали в Санкт-Петербург, написали нам, что один из банков закрывается. Предложили приехать, посмотреть помещение, оборудование, познакомиться с коллективом. У меня здесь были сотрудники, которые хотели переехать в Санкт-Петербург.

У нас не было цели, что мы хотим открыть отделение в Санкт-Петербурге любыми путями. Если подворачивается хорошая локация, нормальное помещение, стоимость которого ниже рыночной, плюс оборудование для банка и есть коллектив, который готов обучаться. Почему нет?

Санкт-Петербург стремительно развивается. Метро строится. У нас было несколько отделений, офисы были в аренде. Мы меняли локации, чтобы нашим клиентам было удобно, к нам добираться.

— Для открытия банковского отделения важно, чтобы помещение соответствовало определенным требованиям?

— Да, важно, чтобы был кассовый узел и оборудование. К примеру, в Шадринске мы тоже купили помещение Сбербанка. Они продавали здание, историческое. Им было в нем неудобно работать, потому что они хотели современный хай-тек. Там ничего нельзя было переделать, так как памятник архитектуры. В помещении были оборудование, кассовый узел, барьерное ограждение, установлены системы вентиляции, кондиционирования. Цена была очень интересная.

Сейчас с помощью интернета, управлять работой отделений стало легче. По камерам видеонаблюдения можно видеть, как идет рабочий процесс. Я каждый месяц летаю и в Санкт-Петербург, и в Москву.

— А как в Москву вы зашли?

— До 2022 года, до введения санкций, считалось, если региональный банк приходит в столицу, то через него проводят плохие операции. Центробанк к этому очень настороженно относился. В Москве конкуренция всегда была высокой, да и банков там много.

В 2022 году начались санкции, банки, попавшие под них, не могли заниматься внешнеэкономической деятельностью. У нас есть валютная лицензия, мы можем работать с другими странами. При открытии счетов в приграничных государствах их всегда интересовало отделение в Москве. Регулятор нам говорил, что нужно развивать внешнеэкономическую деятельность, искать пути, помогать нашим предпринимателям экспортировать продукцию. Мы всегда к ЦБ очень внимательно прислушиваемся. В Москве поменялось в лучшую сторону отношение к выходу региональных банков в столицу.

— Когда отделение Кетовского коммерческого банка открылось в Москве?

— Мы работаем с декабря 2024 года. А годом ранее, в декабре 2023 года, только нашли помещение с банковским оборудованием и кассовым узлом. Его продавала напрямую собственница. Но цена тогда была высокой. Мы с ней почти год созванивались, наконец-то пришли к той сумме, которая устраивала нас обоих. Место очень хорошее, парковка удобная рядом, станция метро близко. В Москве очень важна транспортная логистика. Наш офис находится в пределах Садового кольца.

Клиенты у нас уже в Москве были, потому что многие курганцы переехали в столицу. Коллектив подобрался для нового отделения. Мы год уже работаем, и клиентам нравится, и нам нравится. Есть акционеры наших предприятии из столицы, они приезжают в московский офис и подписывают все документы.

Просто открываться ради престижа не надо. Мы к этому не шли. Понимаем, что никогда нам не стать большим всероссийским банком. Наша задача — работать эффективно, доходно. Да, мы небольшой региональный банк, который добросовестно трудится и развивается вместе с клиентами.

— Как деятельность Кетовского коммерческого банка контролирует Центральный банк?

— Сейчас все происходит в режиме онлайн. Ежемесячно мы сдаем отчетность, выгружаем кредитные портфели. В ЦБ они видят просто в реальном времени, что происходит в банке, обороты клиентов. Если что-то не так, то сразу говорят, где нужно поправить, резервирование провести.

У нас есть финансовый план, согласно которому строим все процессы. ЦБ важно, чтобы банк развивался и понимал, куда идет, не просто выдавал кредиты. Не все люди понимают, чем занимается Центральный банк. Многие его считают лишь куратором банков, помимо этого он регулирует инфляцию и валютную политику в стране, занимается эмиссией наличных денег. Например, кто-нибудь задумывался, а куда уходят рваные и ветхие купюры? А именно отделения ЦБ РФ принимают у коммерческих банков эти купюры, и больше они не выходят в оборот.

О сложных решениях

— Евгений Уралович, а есть решения, о которых вы пожалели и которыми гордитесь за время работы в Кетовском коммерческом банке?

— За 29 лет работы было много моментов. И позитивных, и негативных, это жизнь. Невозможно никогда не ошибаться и все предусмотреть. Знаете, есть такая поговорка: «Знал бы прикуп, жил бы в Сочи», задним умом все крепки.

Самым сложным и, наверное, главным решением в моей жизни стало возглавление Банка. Я тогда не побоялся принять эту ответственность, потому что верил и продолжаю верить: если по-настоящему любить свое дело и окружить себя единомышленниками, все обязательно получится.

Я убежден: многое еще впереди.

За новостями Кургана удобно следить в нашем Telegram-канале! Рассказываем там обо всем, что важного и интересного происходит. Подписавшись, вы сможете первыми узнавать эту информацию. Чтобы присоединиться, нажмите сюда.