«Своими силами кое-как». О чем говорят жители поселков в Курской области, спасшиеся от украинских атак

На территории Курской области объявили режим ЧС из-за атак со стороны ВСУ. По словам врио губернатора Алексея Смирнова, «сохраняется сложная оперативная обстановка в приграничных районах». Введение режима чрезвычайной ситуации необходимо для ликвидации последствий захода на территорию региона вражеских сил, объяснил исполняющий обязанности главы региона. По оперативным данным Минздрава РФ, в результате атак на область пострадал 31 человек. Накануне многие главы регионов подключили к помощи области. Глава Зауралья Вадим Шумков поручил отработать с коллегами из Курска по выезду ребятишек из опасных территорий в наши загородные лагеря. — Дополнительно к ребятишкам из Белгородской области. Будем забирать столько, сколько необходимо, — написал он в телеграме. «Фонтанка» дозвонилась до жителей Курской области, чтобы узнать об обстановке в населенных пунктах и о том, как люди справляются с ней. Что изменилось в атаках на область? О массированных атаках и попытке ВСУ прорвать российскую границу стало известно 6 августа ранним утром. Люди просыпались от ударов, вызванных обстрелами. — С трех часов ночи сирена была — ракетная опасность. А выстрелы начались примерно в 03:10, — рассказывает жительница Суджа. — Шум сначала как обычно: бах-бах-бах. Но начал усиливаться и усиливаться, и уже к утру было понятно, что это совсем не просто бахи. Курская область подвергалась обстрелам и до этого. Так, буквально за день до массированных атак украинский беспилотник сбросил взрывное устройство на жилой дом в поселке Коренево, в результате чего был ранен мирный житель. Тем не менее 6 августа многое изменилось: обстрелы стали не просто более интенсивными, они начали достигать те населенные пункты, которые раньше опасались исключительно шума от работающих ПВО. —До этого (до 6 августа. — Прим. ред.) у нас было так: постреляли — всё, перестало. Мы, с Малой Локни, даже в подвалы не уходили. Села, например Свердликово, там да — люди уже давно, два года, прячутся. А мы нет. Но в этот раз уже и до нас дошло. Мы прятались в подвалах вчера. Сегодня там уже вообще очень плохо, и все поудирали, всё село убежало, некоторые остались. Там уже и бой был, летели вертушки, летели ракеты. Выпускали вот это всё. Слышались звуки пулемета. Они же стреляли и в людей, и в дома, — делится успевшая эвакуироваться собеседница. Другая жительница Малой Локни в Суджанском районе также отмечает, что раньше до села ничего не долетало, — обстрелы казались чем-то далеким. Но, как подчеркивает женщина, в 05:30 атаки стали ощутимы: — Нас дубасили так, что просто ужас. При этом система оповещения о ракетных атаках срабатывала не везде. Так, по словам жителей, в селе Любимовка сохраняется тишина относительно уведомлений об опасности, но за окном продолжается грохот. В Малой Локне не срабатывают сирены, а оповещения о ракетной опасности доходят с опозданием в два часа, и такая же ситуация с уведомлениями о прекращении опасной обстановки: «В сообщении написано, что отбой ракетной опасности в 12:00, а оно приходит только вечером». При этом невозможность оповещения некоторые жители объясняют отсутствием связи. Ввиду массированных атак первую половину дня люди провели в своих подвалах. Как объясняют жители, с убежищами в малонаселенных пунктах есть проблема — они либо отсутствуют, либо их не так много. — У нас очень сложно с тем, чтобы куда-то спрятаться, но всё же есть какие-то зоны с убежищами. Например, детский садик у нас оснащен по возможности. У нас не очень большой район, и такого масштаба трагедии, мне кажется, никто не ожидал. Не ожидали, что это всё так быстро продвинется и произойдет, — говорят в Большесолдатском районе. При этом люди не чувствуют себя в безопасности и в своих собственных убежищах. — Это хорошо, что я, например, спряталась в свой подвал, да просидела там с четырех до девяти утра. Но я же спряталась от обстрелов. А если бы они (ВСУ. — Прим. ред.) зашли в наш населенный пункт. Вы представляете, что бы там было? Они бы нас перестреляли всех как собак, — утверждает жительница Малой Локни. В связи с возросшей опасностью началась эвакуация. Как осуществлялась эвакуация? Почти все люди, до которых дозвонилась «Фонтанка», решили уехать из своих населенных пунктов в более безопасные места. По словам собеседницы, власти предложили жителям Обухово эвакуацию из села в связи с тяжелой обстановкой. Также вывозят людей из Большесолдатского района. — Мы сами на своих машинах уехали в Курск, хотя на самом деле эвакуация была организована, она продолжается до сих пор — кого могут вывозят. Она (эвакуация. — Прим. ред.) сутки шла и вроде до сих пор продолжается, — делится женщина. Несмотря на это, вывоз людей организовали не везде. Предполагается, что это также связано с отсутствием связи в некоторых населенных пунктах. Так, жительницы Малой Локни покинули село утром 7 августа исключительно благодаря соседям. — От администрации никакой эвакуации нет. Все люди убегают: кто на чем, своими перекладными. А у нас уже хохлы в деревне, уже такая война там полным ходом идет, что вам не передать. Вот и уехали сегодня утром, именно когда этот бой начался. Спасибо соседу. Он там полсела нашего вывез на погребок (местность за городом в низине. — Прим. ред.), а дальше мы уже своими силами кое-как до Курска, — рассказывает женщина. В Судже, по словам эвакуировавшейся женщины, людей тоже не вывозили: «Ничего там (в Судже. — Прим. ред.) не организовано абсолютно. Люди, кто могли, выезжали на своих машинах. И по сей момент это продолжается, как я понимаю. Там еще треть населения где-то прячется». Жительница Большесолдатского района добавляет, что люди начали звонить им из Суджа и говорить, что там «кромешный ад творится». Позже суджане самостоятельно начали выезжать из города. — Мы с шестого августа с пяти утра не спали до этого момента (до вечера 7 августа. — Прим. ред.). То есть сначала мы встречали суджан у себя, которые, кто мог, уезжали. Мы их располагали, мы их кормили. И сутки эти, которые были даны на то, чтобы их эвакуировать, мы тоже были вместе с ними. Потом из достоверных или недостоверных источников нам сказали: «Девочки, поднимайтесь и уезжайте, потому что через час они (ВСУ. — Прим. ред.) будут у вас», — объяснила собеседница. Жительница Любимовки, где, по ее словам, идут сильные обстрелы, до сих пор находится в селе. Как отмечает женщина, никого не эвакуируют, а жители пребывают в страхе от массированных атак. О том, как много людей покинуло свои населенные пункты, неизвестно. Одни не могут дозвониться до своих близких, чтобы узнать о том, где они сейчас находятся. Другие уверены, что большинство жителей покинуло свои места. Сама эвакуация, как отмечают собеседники, происходила быстро: многие в чем были, в том и уехали, прихватив с собой разве что документы. Что происходит в настоящее время? Эвакуировавшиеся жители находятся в Курске либо в съемных квартирах, либо у родственников. Никто не может предположить, когда удастся вернуться домой, где было оставлено хозяйство. — Там люди бежали — думали, что это всё до вечера закончится. Они бросили всё, выехали просто с сумочкой и в одной вещи какой-то. Всех животных оставили там, у всех просто истерика, потому что нет волонтеров, которые животных вывезли бы. У всех кошки, собаки, и не в одном количестве. Всех просто закрыли в домах, в вольерах, и все они брошены без еды, без воды. Это катастрофа, — утверждает суджанка. В связи с тем, что в селах хозяйство имеется почти у каждого, люди, покидая свои дома, уже начинают нести убытки. Так, перед тем как уехать, некоторые открыли вольеры для своих животных и оставили им еду с водой, чтобы те смогли выжить за время отсутствия хозяев. На поддержку от властей некоторые не надеются: — Никакой компенсации не жду — нам помощь никто никогда не предлагал. Я вот купила своих уток за шесть тысяч. Покупала комбикорм по две тысячи мешок. Всё это мне обошлось больше десяти тысяч. И вот они сейчас остались все в сарае без воды, без корма. Пропадут — значит пропадут. Несмотря на это, жители считают, что оставленное хозяйство — это наименьшие потери, потому что у некоторых уже погибли знакомые. Некоторые отмечают, что боятся даже заглядывать вперед — думают о том, что могут вернуться домой, а там уже ничего не будет.