«Может, еще грудь пришьешь»: история пекаря, который ушел в декрет вместо жены

Максим Прихода из Челябинска — отец в декрете. Наши коллеги из 74.RU нашли его, бросив клич по соцсетям. Отозвались немногие, а открыто показать свое лицо согласился только он. Максим пекарь-тестовод, работал в «Уральских пельменях», его жена — фельдшер скорой помощи. В пандемию у них родился сын, и пара решила, что отпуск по уходу за ребенком возьмет папа. А мама будет работать, чтобы не терять хорошие ковидные выплаты. — Солнышко, смотри, вон белочка, — обращается к двухлетнему сыну Илье Максим на прогулке в парке. Максим только что ездил с сыном в поликлинику ставить манту. Через два часа у Илюши сончас, поэтому на разговор с прогулкой у нас не больше часа. В парке, где мы встретились, сплошь мамочки с детьми. Максим говорит, что не комплексует находиться среди женщин с колясками. — Я не замечаю на себе каких-то взглядов, все адекватно реагируют. Да и потом, когда я с ребенком, у меня туннельное зрение, я вижу только сына, а что вокруг — не замечаю, — говорит Максим. — И в поликлинике педиатры, и в садике заведующая, воспитатели — никто никогда не спрашивает, почему ребенок постоянно с папой, нет такого. Не возникло непонимания и на работе. По словам Максима, начальница с уважением отнеслась к его решению пойти в декрет. — Единственное, женщины-коллеги посмеялись, говорили: «Может, еще грудь себе пришьешь», — улыбается Максим. — Ну, еще папа пару шуточек отпустил, он у меня такой веселый, а мама поняла причину нашего такого решения и поддержала. Друзья тоже восприняли с одобрением. В «Уральских пельменях» Максим готовил продукцию для многих ресторанов и кулинарий, а когда начались ковидные ограничения, заказов стало мало, многие заведения закрылись. Тогда его зарплата упала в два раза. — А у жены на работе, наоборот, зарплата стала больше, появились ковидные выплаты, поэтому мы решили, что в декрет надо идти мне, — продолжает Максим. — С кормлением сына не было проблем, молока у жены было мало, и я сам мог кормить его смесями. Самое сложное для меня было пеленание. Ребенок еще юркий у нас, у него постоянно какая-нибудь рука или нога выскакивала. В остальном всё нормально. Хотя знаете, что еще было сложным, — смотреть мультики. Со своим взрослым осознанием трудно понимать, ну, например, почему у «Барбоскиных» (мультсериал про собак. — Прим. ред.) все дети разной породы? Ну ничего, потом привык. Сейчас я понимаю, что нужно слегка деградировать, чтобы это нормально воспринимать. Поскольку жена Максима практически всё время на работе, на нём, помимо ребенка, и все домашние обязанности. — У супруги нагрузки были большие, частые переработки. Бывало, она сутки отработает, днем отсыпается и уходит в ночь, — вспоминает Максим. — Конечно, ребенок скучал, но она старалась ему выделить время. Я, естественно, всё делал, готовил, убирал. Честно, уставал, недосыпал. Кто говорит, что декрет — это отдых, это неправда. Это не отдых, это работа, ты следишь за ребенком, несешь за него ответственность. Работу ты не всегда можешь любить, а ребенка ты любишь — в этом большая разница. Многие еще говорят, что быть родителем — это жертвенность. Мол, ты жертвуешь своим временем, своими силами, но я не скажу, что это жертва. Я люблю своего сына, он для меня самый главный человек сейчас. Сейчас Илье два с небольшим, он немного говорит и уже ходит в садик. Надо ли уточнять, что первое его слово было «папа». — Садик нам дали по очереди, с ним стало легче, безусловно. Я стал подрабатывать, — говорит Максим. — Забираю его, потом мы готовим ужин вместе. Могу ему включить мультики на телефоне, в это время сделать уборку. Я знаю, что есть мамочки, которые прям чистюли-чистюли, но, я считаю, не надо доходить до крайности — по два раза на дню мыть пол, чтобы ребенок был в полнейшей чистоте. Я прекрасно понимаю, что сделаю уборку — и буквально через два часа после садика от нее не останется и следа. Максим намерен сидеть в декрете до трех лет. На вопрос, пойдет ли еще в декрет, в ответ лишь смеется.