«Блики огненной воронки еще долго будут всплывать перед глазами»: курганская многодетная мама рассказала о жизни через два года после пожара

Через два года после утраты дома и всего имущества во время пожара, охватившего 7 мая 2023 года микрорайон Смолино, многодетная курганская семья находит силы продолжать жить. Мама Марина М. рассказала 45.RU, как они живут сейчас, и что помогло супругам-погорельцам с четырьмя маленькими детьми не отчаяться и не опустить руки. Далее — от первого лица.

У нас многодетная, в том числе приемная семья. Жили в СТ «Тепловик» на въезде в микрорайон Смолино, в собственном доме. В день пожара мой муж должен был быть на работе и только случайно приехал домой на машине. Если бы он не приехал, а я бы не выглянула в окно, когда уже всё горело, мы бы остались там. Без мужа я бы вообще не смогла выбраться с трехмесячными двойняшками, у которых даже не держались головки.

Очень обидно и тяжело было прийти на выгоревшее место и обнаружить, что от наших животных остались одни только кости. У нас были беременные козы и крольчихи, сорок перепелов и только что купленные курочки… Обидно было и то, что погибли саженцы, погибли деревья, которые мы садили в особые для нашей семьи дни — на годовщину свадьбы, в честь рождения ребенка.

Сгорело всё — все мои рукописи, стихи, личные дневники, все мои книги и книги моих детей, все наши фотоальбомы и видео со свадьбы, вся наша память. Мы — люди как будто без истории, из ниоткуда. Но это не первое разочарование в моей жизни, и я уже отчасти научилась справляться с этим стрессом.

Почистить участок после пожара нам никто не помог. Мы убирали его самостоятельно. Попытались огородить, но в прошлом году временный забор утащило наводнением. Сейчас планируем восстанавливать забор и следить за участком. Самое лучшее в этом участке — близость к городу, к остановке общественного транспорта, и при этом красивый пейзаж: из нашего окна открывался вид на старицу реки. Я очень рада, что сейчас вычищена вся территория, пострадавшая от огня, убраны «убитые» захламленные дачи, уже никому не нужные. Очень хотелось бы эту чистоту сохранить, чтобы люди не пакостили, не бросали мусор, разносящийся повсюду.

После пожара мы прожили у моих родителей, наверное, парочку месяцев, но показалось — очень долго. Дети были маленькие, к моим родителям приезжали другие внуки, и мы всё равно как-то стесняли друг друга. Как только дали служебное жилье, мы с мужем и детьми поехали туда практически той же ночью. На первое время нам очень помогли деньги, собранные для нас, как для погорельцев, обычными людьми, — в общей сложности порядка ста тысяч рублей. Очень помог «Народный фронт». Нам просто мешками волокли одежду, в том числе и для детей, многие вещи были хорошие, даже с бирками. Я искренне радовалась, в одежде я не привередлива: если мне подходит, замечательно. В некоторых вещах хожу до сих пор. Мне очень приятно носить вещи, отданные людьми, воспринимаю это как сестринскую помощь. Для кого-то это, может быть, была самая дорогая и ценная вещь, и человек от сердца оторвал и отдал мне.

Еще до пожара, когда я находилась в роддоме с младшими детьми-двойняшками, я решила, что буду работать удаленно на одну из наших российских компаний. Когда мне потом люди писали: «Марина, мы сочувствуем вашему горю» и предлагали помочь деньгами, я их благодарила, но откровенно отвечала, что дать мне денег — не самый лучший вариант помощи. Самая лучшая помощь человеку — это, как говорится, дать ему удочку, то есть возможность реализоваться. Я писала: «самое лучшее, чем вы можете мне сейчас помочь, это вступить ко мне в команду, или можете сделать мелкий заказ, это мне тоже будет очень приятно». Лишний раз я не хотела брать от чужих людей деньги, потому что в наше время у каждого найдется, куда их потратить. Было очень неловко, когда мне отправляли в качестве помощи крупные суммы наподобие пяти или десяти тысяч рублей.

Я начала работать и нисколечко не прогадала. Сейчас меня моя работа очень выручает.

Мы долго-долго искали жилье. Нам одобрили сертификат погорельца, но на небольшую сумму, потому что часть дома у нас была не зарегистрирована. Мы были и этому рады. Но сертификат нам одобрили практически в последнюю очередь, когда цена на недвижимость подросла. На эти деньги можно было купить максимум «убитую» однушку в городе, что не подходит для семьи с четырьмя детьми. Уехать в сельскую местность я была бы рада, и муж был бы тоже не против, но этот вариант мы не рассматривали из-за работы мужа. Мы искали жилье поблизости от его работы, и городская администрация проверяла каждое жилье, которое мы хотели купить.

Мы потратили, наверное, больше месяца. Сутками, с утра до ночи, мы ездили и смотрели жилье, одно, другое, третье, это было до слез мучительно. Ты знаешь, что у тебя нет своего жилья и твои деньги вот-вот прогорят, а просто ничего не подходит, то документы плохие у продавца, то «убитое» состояние дома, то еще что-то.

Я караулила каждое объявление, ревела от того, что мы уже потеряли три месяца действия сертификата. Зима на носу, а мы всё еще без жилья. И, наконец, нам одобрили первое попавшееся жилье, которое выскочило в нужном районе. Оно ужасным, невозможно зайти, но его официально одобрили, наверное, потому что я уже ревела и скандалила, и говорила: «Одобрите мне хоть какое-то жилье! Что-то нужно с этим делать! Вы почему издеваетесь? Мы где должны жить?»

Оно представляло собой просто руины. Мы полностью поменяли крышу, поменяли пол. Здесь не было коммуникаций, не было отопления. Газ проведен, но и газа не было. Всего лишь 32 квадрата и захламленный участок. Только за счет того, что территориально нам этот район подходил — из-за близости к работе мужа — мы взяли это жилье и сразу начали делать уборку. Нам нужно было очень быстро привести дом в порядок хотя бы по минимуму — когда узнали, что мы купили жилье, нам дали два месяца, чтобы выехать из служебного жилья. Конечно, можно было как-то отсрочить этот выезд, но в наших интересах тоже было скорее переехать. Муж приезжал после работы, я приезжала на автобусе в тридцатиградусный мороз, и мы делали ремонт до часу, до двух часов ночи.

В маленьком домике, который мы купили, мы сразу сделали три отдельные комнаты, а также коридор, туалет, душевую, большую кухню и сени. Мы оформили этот дом в собственность в октябре 2023 года, в декабре 2023 года у нас уже добавилась к этому дому новая площадь, то есть стало уже не 32, а 47 квадратов.

В этом году ждем, что нам проведут водопровод, пока что за питьевой водой ходим на колонку. Летом площадь нашего дома, надеюсь, станет больше 100 квадратов. Мы сейчас каждую свободную минуточку работаем над этим и каждую свободную денежку мы тоже тратим на обустройство нашего жилья.

Чтобы как-то отойти от стресса и продолжать жить, мы решили летом после пожара поехать отдыхать на озера с палаткой. Младшим деткам было уже почти по пять месяцев, старшим деткам — по четыре года, и вот мы с мужем и четырьмя детьми ездили в Челябинскую область, ночевали в нашем любимом кемпинге.

Несколько дней гуляли с детьми по Челябинску, по паркам, смотрели на военную технику. Побывали в санатории «Сосновая роща», на озере Горьком в Куртамышском районе. Какой смысл замыкаться в себе? Мы продолжили жить дальше.

Осенью я со старшими детьми ездила участвовать в телепрограмме на первом канале в Останкино, в Москву. Мы с детьми погуляли по столице, хорошо провели время, нам предоставили гостиницу и питание. Спустя год я вновь побывала в Москве по работе, меня награждали как лидера и эффективного сотрудника, ходила по красной дорожке. Успела съездить в Питер — тоже по работе, познакомилась там с коллегами, с которыми до сих пор дружу. Недавно я вернулась из командировки в Сочи, мы отдыхали своей командой в пятизвездочном отеле. Так что жизнь продолжается.

Малыши у меня недавно пошли в детский сад, мы ездим с ними в садик в Кетово. Старшие детки — им по шесть лет — заочно обучаются в московской гимназии, занимаются в Кетовской детской школе искусств, и еще в спортивной школе в Кургане. В этом году старшие дети, как и в прошлом, поедут в платный английский лагерь.

Наш материальный уровень жизни после пожара не упал, мы стараемся поддерживать его даже выше, чем был. Очень выручила помощь людей — нас после пожара обеспечили практически всей одеждой на ближайшие два-три года. Я смогла работать удаленно и благодаря этому держусь на плаву.

По выходным дети находятся у моих родителей, а мы занимаемся строительством дома. Мы успеваем отдыхать, успеваем строить дом, но практически не успеваем с кем-то общаться. У нас нет таких традиций — встретиться с друзьями, чтобы пиво попить.

Ждем лета — снова поедем в горы в район Таганая. Эмоциональное состояние, конечно, немножко хромает, и иногда я испытываю страх, когда что-то слышу про пожар. Недавно, когда я была в Сочи, что-то произошло на кухне в отеле и сработала сигнализация. Для меня это было очень страшно. Блики огненной воронки еще очень долго будут у меня всплывать перед глазами, но в целом мы справляемся.

Не знаю, как бы мы справлялись, если бы у меня не было таких отзывчивых родителей. Но вместе мы — сила. Семья для того и создана, чтобы друг другу помогать. Благодаря моим родителям, особенно маме, мы с мужем можем спокойно работать, заниматься детьми, путешествовать. строиться. У мамы 12 внуков, и она всем помогает.

Если есть желание справиться со своими трудностями, какие бы они ни были, в наше время выход есть. Все двери открыты, даже если у тебя четверо детей, даже если ты мама-одиночка, пенсионер или студент. Нет смысла зацикливаться на плохом, нужно идти дальше.