Федор Шветов стал городским головой Кургана в конце XIX века

В истории Кургана трудно найти фигуру более масштабную и неоднозначную, чем Федор Шветов. Сын бывшего крепостного, он сумел не просто войти в купеческую элиту, но и на протяжении двух десятилетий определять вектор развития города. Его двадцатилетний стаж на посту городского головы — это целая эпоха, на которую выпали и экономический подъем Кургана, и суровые испытания Первой мировой войны. Федор Шветов происходил из семьи курганских купцов — бывших крепостных графини Борх. Его отец Василий получил вольную только в 1850 году. В 1851 году он был уже списках купеческого сословия 3-й гильдии по городу Кургану. Василий Шветов торговал мануфактурой, мукой и патокой. Также у него была своя мельница в Илецко-Иковском бору на правом берегу Кургана. Федор Шветов появился на свет 4 февраля 1858 года. Он не окончил полный курс Казанской гимназии, но обладал острым умом и деловой хваткой. Его политический вес подкреплялся родством с влиятельными семьями. Первый брак с Анной Бронниковой, внучкой первого городского головы Шишкина, окончательно закрепил за ним статус «своего» среди местной знати. С молодых лет Шветов занимался общественной деятельностью. В 1891 году его избрали в делегацию для встречи цесаревича Николая Александровича, путешествующего по Сибири. Именно Федор Васильевич зачитывал приветственный адрес перед будущим императором. От Его Императорского Высочества Шветову вручили перстень с бриллиантами и рубином. В 1895 году Шветов стал директором Курганского тюремного отделения и одновременно старостой тюремной Спасо-Преображенской церкви, настоятелем которой отец Македон Волков был его духовником, пишет краевед Александра Васильева в своем двухтомнике «Курганское купечество». Определяющим годом для деятельности Федора Васильевича стал 1898 года, когда в первый раз он был утвержден губернатором на пост городского головы. Потом это избрание и назначение повторялось каждые четыре года. Он руководил городом почти 20 лет. На годы его служения пришлось становление курганской промышленности, построили первая электростанция, появились кинотеатры и цирк, открывались гимназии, приходские училища, ремесленная школа, духовное двухклассное училище. Союз Сибирских маслодельных артелей способствовал развитию Кургана. Шветов активно занимался социальной политикой. Он учредил именную стипендию для учениц женской гимназии в память о покойной жене. Даже личные решения Шветова часто диктовались нуждами города. В 1914 году он пошел на беспрецедентный шаг. Он сдал собственный родовой дом в аренду под городской ломбард за умеренные 800 рублей в год. Более того, он за свой счет переоборудовал жилые помещения нижнего этажа под охраняемые кладовые, а сам с семьей переехал во флигель. Последние годы его службы пришлись на тяжелейший период Первой мировой войны. Будучи надворным советником и кавалером нескольких орденов, Шветов разрывался между обязанностями в Думе и работой в Тобольском окружном суде. Несмотря на критику коллег-гласных за пропуски заседаний, именно на его плечи легла сложнейшая задача — обеспечение Кургана топливом и продовольствием в условиях военного кризиса. Когда Федору Шветову было 54 году, он влюбился в Софью Перковскую, которая была младше него на 32 года. Тогда его личную жизнь обсуждал весь город. Вместе с возлюбленной они жили в доме на Дворянской, 42. После того как Софья родила внебрачную дочь Нину, Шветов начал бракоразводный процесс со своей второй супругой. Позже он узаконил отношения с Софьей. Уважение к его вкладу в развитие города было столь велико, что даже в переломном 1919 году, когда старый мир рушился, городская дума постановила назначить ему внушительную пенсию в 3600 рублей. Шветов пережил революцию без репрессий, что для чиновника его ранга было редкостью и лучшим доказательством его авторитета среди горожан. Его дом муниципализировали. Его семья переехала в дом врача Когона на Троицкой, 15 Краевед Борис Карсонов пишет в своей книге «Диалоги времен», что свои последние дни Федор Шветов доживал в крохотной избушке на улице Максима Горького. Когда он умер, неизвестно.