Родители помещенных в спеццентр детей подали жалобу в СК в Челябинске

«У меня ребенок спрашивает: „Мам, почему я здесь?“ А я не знаю, что ему ответить, ведь он невиновен», — захлебывается слезами мама третьеклассника, описывая свидание с девятилетним сыном в центре для малолетних преступников. Передо мной сидят родители двух мальчиков, которых назвали участниками надругательства над учеником челябинской гимназии. О чем уже рассказывал 74.RU. На лицах — растерянность с примесью отчаяния: два дня назад их детей отправили фактически за решетку. Обе семьи полные, воспитывают не по одному ребенку. Доводы в защиту своих сыновей мамы и папы излагают обдуманно, аргументированно. Но уже как-то почти безнадежно: их никто не хочет слушать. Подробности — в материале 74.RU. Когда мама изнасилованного третьеклассника, четыре месяца пытавшаяся добиться от государственных органов адекватного реагирования на дикое преступление, решилась предать всё огласке в СМИ, бюрократическая машина вдруг заработала с небывалой скоростью и с мощью бульдозера стала перемалывать всех без разбора. События понеслись молниеносно, держитесь. Следователи в один день отказались от своих предыдущих выводов и перевели двух мальчишек из свидетелей в виновные. Инспекторы ПДН слепили справки об их социальной опасности, даже не видя детей. Силовики провели общешкольное собрание, рассказав с трибуны, кто и что совершил. Родители поведали услышанное своим чадам, а те устроили «виновным» детям травлю. Уполномоченная по правам ребенка не нашла времени встретиться с семьями, прислала в суд бумажку, что считает нужным изолировать школьников. Ну а суд, который ранее отказался заключить в спецучреждение даже главного обвиняемого, за одно заседание признал вину и отправил вчерашних свидетелей в маленькую колонию. В довершение всего на родителей изолированных учеников составили протоколы о ненадлежащем воспитании. На всё про всё у государства ушла неделя. Виновны ли третьеклассники, которых сейчас поместили в спецприемник? Мы не знаем, но уверены, что каждый обвиняемый человек должен иметь право на тщательное всестороннее расследование, а уж когда речь идет о детях, государство обязано быть максимально внимательным и деликатным. Мы поговорили с родителями, изучили документы СК. И появилось множество вопросов, на которые не даны ответы. Рассказываем о пробелах следствия и о том, как (не)сработали силовики, правоохранители и чиновники всех мастей, усугубив до предела ситуацию, ставшую трагедией сразу для четырех семей. «Потерпевший полностью оправдал наших детей» Как вы помните, всё произошло в конце сентября. Классный руководитель обратила внимание, что на переменах замкнутого ученика затягивают в силовые игры против его воли. Педагог связалась с мамой мальчика, которого донимали одноклассники. И вечером сын признался маме, что в школьном туалете его заставили делать… ребенок с трудом подбирал слова. Далее будет установлено, что в отношении тихого третьеклассника совершено оральное сексуальное насилие. Мама сразу же обратилась в Следственный комитет, было возбуждено уголовное дело о халатности педагогов и начата проверка в отношении детей, которых назвал пострадавший мальчик. После двух месяцев следственных действий 11 декабря 2025 года СК вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с малолетним возрастом. В этом документе (есть в распоряжении редакции) подробно расписаны показания всех причастных и выводы следствия. Из постановления следует, что в своих первых показаниях пострадавший Ваня (все имена детей и родителей в тексте изменены) рассказал, что в кабинку туалета его затащили силой и туда же зашел Артем. А Костя и Сережа забежали в соседнюю, встали на унитаз и повисли на перегородке. В первых показаниях Ваня утверждал, что Костя сверху командовал Артемом, приказывал снимать штаны и прочее. Но затем были проведены очные ставки Вани отдельно с Костей и Сережей. На каждой из них Ваня поменял свои показания. Он сказал, что Костя на самом деле только посмотрел и убежал, ничего никому не говорил. А про Сережу добавил, что Артем приказывал ему тоже снять штаны и повторить его поступок, но Сережа отказался. При этом следователь отмечает, что сами Костя и Сережа на очных ставках повторили свои предыдущие показания о том, что они только стали свидетелями преступления, а не участниками. «Наши дети стали случайными свидетелями этого происшествия. СК это рассматривал порядка двух месяцев. Вынес постановление от 11 декабря, где всё по полочкам разложил, — говорит отец Кости. — Были протоколы очных ставок, в которых потерпевший полностью оправдал наших детей в присутствии своей мамы, в присутствии адвокатов. В присутствии детского психолога — никакого давления на него не оказывалось. Он сказал, что „Костя меня никуда не тащил, со мной не разговаривал, не заставлял ничего делать“. Так совпало, что Костя в этот момент зашел в туалет по своим маленьким делам. Следом за ним в туалет зашли потерпевший с обидчиком, Костя услышал громкий разговор и смех в соседней кабинке. Он залез на унитаз, увидел, что там происходит. Перепугался, соскочил и выбежал из туалета». Тогда, в сентябре, Костя не рассказал об увиденном родителям. Ему было на тот момент восемь лет, и он не понимал, что это были противоправные действия, уверен отец. Да и сам момент насилия он не увидел, только одноклассника со спущенными штанами и трусами у унитаза, дополнил родитель, — стандартная картина в туалете. В семье Кости узнали о ЧП только после сообщения от мамы пострадавшего Вани. А вот Сережа, согласно его показаниям и словам Вани на очной ставке, из той же соседней кабинки момент насилия увидел, но тоже рассказал об этом родителям только после сигнала от мамы пострадавшего мальчика. Мама Сережи призналась, не ожидала, что в статусном образовательном учреждении такое возможно: «Мы отдали сына специально в гимназию, чтобы уберечь его от таких проблем». Что думают о случившемся родители Артема, главного обвиняемого (не в процессуальном смысле, а по роли участия в произошедшем. — Прим. ред.), неизвестно. Семья сразу закрылась, сына перевели на домашнее обучение, по поводу случившегося ни с кем не общаются. Но из показаний девятилетнего Артема известно, что он на следствии описал другую картину произошедшего и сказал, что всё делал против своей воли. По словам Артема, он заметил, как Костя, Сережа и еще один одноклассник (его опроса в протоколе нет. — Прим. ред.) затаскивают Ваню в кабинку. Увидев его, ему тоже велели зайти, иначе побьют. Уже в кабинке, по словам Артема, Сережа стащил с него штаны и скомандовал, что делать. На прощание вся троица пообещала избить его, если кому-то расскажет. На перекрестном допросе Артем сначала повторил свои первые показания, потом стал отказываться от них и соглашаться с версией Кости. После этого следственные действия прекратили в связи с плохим самочувствием Артема. Позднее его семья официально отказалась от очных ставок, так как «это может навредить его психологическому здоровью». В показаниях Артема, Кости и Сережи фигурировали еще как минимум три других мальчика, которые забегали в это время в туалет. Однако их допросов в постановлении следователя нет. Взгляд учителя В декабрьском постановлении, помимо следственных действий с детьми, прописаны показания их классного руководителя, которая дала характеристики на каждого из мальчиков. Впоследствии ее оценка сыграет важную роль в судьбе Кости и Сережи. Пострадавший Ваня, по словам учительницы, сложно адаптировался к переходу из детского сада в школу, но проблема постепенно решилась; замкнутый, но, если раскрыть, становится общительным; учится на 3 и 4, близких друзей в классе нет, лидерских качеств нет, посещает дополнительные секции — спортивную и творческую. Главный обвиняемый Артем, по оценке педагога, спокойный, дисциплинированный, тактичный, хорошо учится, проблем со сверстниками не наблюдалось. Конфликтов с учителями не было. Мама Артема следит за его успеваемостью, посещает родительские собрания, на контакте с учителем. Он тоже ходит на дополнительные секции — спортивную и развивающую. А вот Костю учительница охарактеризовала по-другому: активный, с лидерскими качествами, учится на 3 и 4, но есть проблемы с поведением. Может громко разговаривать на уроках, ругаться матом, не делать домашние задания. На Костю постоянно жалуются учителя других предметов. Легко находит контакт со сверстниками, но близких друзей нет. По оценке педагога, Косте «свойственно решать вопросы не на словах, он может вступать в конфликты». Посещает спортивную секцию. С негативной характеристикой педагога родители Кости категорически не согласны. Более того, считают, что именно из-за учителя в классе сложилась нездоровая обстановка, что могло привести к произошедшему в туалете. «У нас ребенок постоянно ревел, не хотел идти в школу. И не он один. Когда мы перешли в новый корпус гимназии, к новому учителю, она дала совсем другую характеристику», — говорит папа Кости. «Учитель постоянно занижала нам оценки, и в классе у нас в принципе была нездоровая обстановка, — уверена мама Кости. — Первый класс был без оценок, а с начала второго класса у нас постоянно двойки. Я сначала реагировала, переживала. Но уже в течение года я начала учителю говорить: „Вы же там находитесь, я со своим ребенком провожу работу, но я не знаю атмосферы в классе“. Я считаю, что она проведет урок и потом точечно пишет родителям детей, которые себя плохо ведут. А с ними [детьми] конкретно она не разговаривает. Она должна была это заметить и предотвратить». Но тут важно напомнить, что именно классный руководитель первая заметила неладное с Ваней и связалась с его мамой. Возвращаясь к постановлению, Сережу учитель описала как гиперактивного, неусидчивого, не проявляющего интереса к учебе. По оценке педагога, он может нарушать личное пространство одноклассников, например забрать чужую вещь и передать кому-то. Незадолго до произошедшего, по словам учителя, Сережа требовал у Вани деньги за то, что не будет его бить. Но своей вины не понимал. Родители в курсе сложностей сына, активно пытаются работать с проблемами, в постоянном контакте с учителем. Мама Сережи нам пояснила, что у сына стоит диагноз СДВГ и они уже почти год занимаются с психологом. Но и развитию уделяют внимание: мальчик ходит на спортивную и творческую секции. Сережу после произошедшего тоже перевели в филиал школы в другом здании. И его родители сразу заметили перемены в лучшую сторону. «Раньше ребенок не хотел заниматься из-за нездоровой атмосферы. Он негативно отзывался о школе. Как только мы перевелись, один день прошел, ребенок сказал: „Мама, представляешь, а учиться-то интересно“», — описала разговор с сыном мама Сережи. Отдельно семьи подчеркнули, что контролируют пребывание сыновей в интернете. У Кости в телефоне установлен родительский контроль, у Сережи на момент произошедшего и вовсе не было смартфона. Один день, который поменял всё Изучив все материалы, следователь пришел к выводу, что сексуальное преступление в школьном туалете совершил только Артем. В постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от 11 декабря указано, что Костя и Сережа ни физического, ни психологического насилия к пострадавшему мальчику не применяли, стали просто свидетелями произошедшего. И тогда, в декабре, родители Кости и Сережи с облегчением выдохнули. А в отношении Артема полиция составила иск о помещении в центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей. Но внезапно суд отказал. Артем остался дома. По каким основаниям, неизвестно. «Мотивировочная часть решения не раскрывается, поскольку заседание проходило в закрытом формате и сейчас обжалуется в областном суде», — прокомментировали нам в Тракторозаводском районном суде. Мама пострадавшего Вани была в ужасе от такого исхода. Тогда она приняла решение обратиться в СМИ, и 20 января на телевидении вышло ее видеообращение. Вечером того же дня центральный аппарат Следственного комитета затребовал от челябинских следователей доклад. И буквально через день появилось абсолютно новое постановление местного СК об отказе в возбуждении дела. Вместо восьми листов в нем теперь оказалось всего три, исчезли все очные ставки и перекрестные допросы. В новом постановлении полноценными и даже расширенными остались только показания потерпевшего Вани. Рассказы Артема, Кости и Сережи свели к трем строчкам — в буквальном смысле. Объяснения Сережи не привели даже кратко, ограничившись упоминанием, что его показания аналогичны тем, что дал Костя. В постановлении СК от 22 января появилась фраза: «Органы предварительного следствия не находят оснований не доверять показаниям потерпевшего». Новые выводы следствия — все трое третьеклассников участвовали в насилии. «Одним днем, 22 января, было сделано новое постановление. Никакие новые следственные действия не проводились, — с негодованием заявляет отец Кости. — И я вам больше скажу: из документа были полностью убраны все результаты очных ставок, опросов, допросов. Ссылка была только на показания потерпевшего». «Бастрыкин давал распоряжение разобраться. Я ни за что не поверю, что Бастрыкин дал распоряжение всех свидетелей сделать виноватыми и посадить. Это в принципе невозможно», — уверена мама Кости. Еще один важный момент. В декабрьском постановлении и потерпевший, и свидетели, и главный обвиняемый — все говорили об одном эпизоде. А в январском документе в показаниях Вани прозвучало, что насилие над ним совершали целую неделю дважды в день, всего около 10 раз. «Это бред. Это не может быть незамеченным», — убежден отец Кости. Постановление СК от 22 января родители Кости и Сережи считают незаконным. Они отправили жалобу в областную прокуратуру с требованием отменить его и провести дополнительные следственные действия. Однако 2 февраля получили отказ. Мы направили запросы в СК и прокуратуру, в которых, помимо вышеуказанных вопросов, спросили также, почему в постановлениях следователя нет информации о данных со школьных камер видеонаблюдения. Вот что нам ответили. «В настоящее время проводятся следственные и иные процессуальные действия, направленные на установление всех обстоятельств совершенного преступления, — говорится в ответе за подписью начальника отдела по делам несовершеннолетних и молодежи прокуратуры области Ольги Богуславской. — Решение Тракторозаводского районного суда Челябинска об отказе в помещении несовершеннолетнего (имеет в виду главного обвиняемого, Артема. — Прим. ред.) в центр временного содержания несовершеннолетних правонарушителей обжаловано в установленном порядке в Челябинском областном суде. Вопрос об исследовании видеоматериалов с камер видеонаблюдения в школе находится в компетенции органов предварительного расследования, с учетом требований ст. 161 УПК РФ (недопустимость разглашения данных предварительного следствия. — Прим. ред.) вы вправе запросить интересующую информацию в следственном органе». И Следственный комитет, сославшись на эту самую статью 161 УПК, отказался что-либо комментировать по скандальному делу. «В настоящее время какие-либо сведения, касающиеся вопросов, поставленных в вашем запросе, в соответствии с позицией следствия, разглашению не подлежат», — сообщила старший помощник руководителя следственного управления СК по Челябинской области Анастасия Шапкина. «Кому-то что-то доказывать просто бесполезно» На третий день после выхода сюжета на телевидении в филиале гимназии, куда еще осенью перевели Костю и Сережу (на этом настаивала мама Вани, и спустя месяц родители «подозреваемых» согласились), собрали общешкольное родительское собрание. На нем присутствовали прокуроры, инспектор ПДН, педагоги. Семьи Кости и Сережи туда не позвали, они узнали о происходившем в актовом зале от знакомых родителей и из школьных чатов. «Там были озвучены представителями, так скажем, силовых структур, все персональные данные родителей, детей, — рассказал отец Кости. — Кто и что из детей якобы делал по второму постановлению. И после этого пошла уже такая травля и нас, и детей. Кому-то что-то доказывать просто бесполезно». «Фактов публичного разглашения персональных данных несовершеннолетних и их родителей со стороны представителей силовых структур не установлено», — сообщили нам в прокуратуре области в ответ на эти обвинения. Напомним, в самой школе и комитете по делам образования наотрез отказываются комментировать произошедшее, заявляя: «Работает Следственный комитет». «Это настоящая тюрьма» Пока в гимназии проводили собрание, родители Кости и Сережи бегали по инстанциям: постановка на школьный учет, постановка на учет в ПДН. Следом — сразу же иск в суд о помещении их сыновей в центр для несовершеннолетних нарушителей. Государство очень спешило, делали всё наспех. Как утверждает папа Кости, инспектор ПДН Юлия Третьякова приложила к материалам акт осмотра жилища, хотя в квартиру к ним не выезжала. Уже после оформления всех бумаг попросила фотографии из дома. Та же инспектор составила негативную характеристику на Костю, судя по содержанию которой опиралась на оценку классного руководителя. С ребенком она не общалась, настаивают родители. Но в самом иске за подписью начальника отдела полиции «Тракторозаводский» Николая Янова указано, что инспектор ПДН Третьякова провела с Костей профилактическую беседу и предупредила о возможности помещения его в спеццентр. «Это ложь! — настаивает папа Кости. — Эта инспектор с сыном не виделась и не общалась!» Мы направили официальный запрос по действиям инспектора ПДН в ГУ МВД по Челябинской области, однако ответ не поступил. Несмотря на всё это, иски по Косте и Сереже оперативно поступили в суд и так же оперативно, одним заседанием, были рассмотрены. 30 января председатель Тракторозаводского районного суда Григорий Важенин отправил Костю и Сережу в центр для несовершеннолетних нарушителей на 30 суток — максимальный срок содержания там. «Суд еще не закончился, судья еще не огласил решение, а их уже поставили на питание в этом центре, — утверждает мама Сережи в слезах. — Сотрудница этого центра нам в коридоре сказала: „Не переживайте, их накормят, их уже поставили на питание“. Как такое возможно?! Всё было сразу решено? Я сына привела на заседание, думала, ему вопросы будут задавать, разбираться. Но никто не захотел нас слушать». Родители до сих пор не могут отойти от того, как за несколько дней их дети превратились из свидетелей в преступников. Они не верят в вину своих сыновей и не понимают, почему они оказались в спецучреждении без дополнительных следственных действий, без доказательств вины. «Детей отправили за решетку, это обычная тюрьма. Живут по два человека в комнате, разговаривать друг с другом можно только шепотом. С детьми из других комнат общаться вообще запрещено. Ходят только строем. Ложиться на кровать нельзя. Целый день ребенок должен сидеть на стуле у стены и учить правила внутреннего распорядка. И если он хоть где-то ошибется, когда его воспитатель спрашивает, воспитатель начинает орать, ломать психику», — считает отец Кости и показывает видео, как на свидании в центре обнимает рыдающего сына. Мамы дрожащими голосами рассказывают, что их дети в центре самые младшие. В основном там содержатся подростки 12–13 лет. Правда, ограничений на свидания нет, но сотрудники советуют не частить с визитами: после каждого посещения дети плачут. «Мой ребенок сейчас находится в этом центре вообще необоснованно. Я спрашиваю у нашего адвоката: покажите мне, пожалуйста, хоть один документ [подтверждающий его вину], а мне говорят, что нет такого документа», — плачет мама Сережи, которому из-за СДВГ в центре находиться еще сложнее. Родители убеждены, что в центре их сыновьям ломают психику, они написали заявление в СК о жестоком обращении с их детьми. Ответа пока не получили, и семьи решили направить еще одно заявление — уже на бездействие следователей. Вместе с тем в интернете немало положительных отзывов об этом центре с благодарностями воспитателям, которые помогли встать на путь исправления. Но сложно сказать, насколько эти отзывы реальны. Если у вас или ваших близких есть опыт пребывания там, напишите нам свою историю. Отдельно упомянем роль уполномоченного по правам ребенка Евгении Майоровой в этой истории. Сначала мама пострадавшего Вани рассказала, что не получила никакой помощи от аппарата омбудсмена. Правда, там опровергли ее слова и сообщили, что подключили все службы и предлагали ей консультации психологов центра «Семья», но она отказалась. А теперь родители Кости и Сережи также добавили, что уполномоченный по правам ребенка с ними не встречалась и с детьми не общалась. Зато направила в суд документ (подписан самой Майоровой, есть в распоряжении редакции) о том, что считает целесообразным изоляцию, основываясь на характеристиках из школы и материалах следствия. Ни о какой медиации между семьями, которые сейчас пишут друг на друга заявления и готовятся к войне, речи не идет. В государстве, где омбудсмены защищают права даже зэков-рецидивистов, дети (вне зависимости от того, виновен ли кто-то из них) и их семьи в сложнейшей ситуации остались без поддержки, один на один со своими проблемами. На всё это в редакцию поступил емкий ответ из аппарата уполномоченного. Сама Евгения Майорова с нами пообщаться «не смогла». Ответ этот сводится к нескольким тезисам: «суд при принятии решения не связан мнением уполномоченного», «в аппарат уполномоченного не поступало обращений по вопросу помощи», «запроса на медиацию не было», «деятельность медиаторов не отменяет и не меняет процедуру помещения подростка в ЦВСНП». Завтра, 12 февраля, областной суд рассмотрит сразу три апелляции: жалобы от родителей Кости и Сережи на помещение их сыновей в спецучреждение и от прокуратуры — на решение суда, оставившего на свободе Артема.