«Все поперемирали»: репортаж из глухих сибирских деревень, бесследно заросших лесом

Как исчезают деревни? В какой-то момент последний житель навсегда запирает дверь и садится в машину либо уже его родственники загружают в машину гроб, шум мотора стихает и долгое время вокруг слышатся только голоса птиц. Избы растаскивают на дрова жители окрестных поселений, что-то разваливается само и уходит в землю, гниет и рассыпается в труху.

Только за последний год в России официально упразднили 266 населенных пунктов, многие из которых годами существовали лишь на бумаге. Корреспондент НГС Рихарда Лем отправилась в глухую сибирскую глубинку, чтобы рассказать истории деревень-призраков.

Еще в прошлом декабре у нас с друзьями родился план увидеть напоследок то, что осталось от населенных пунктов, которые за минувший год были исключены из реестров. В мае 2026-го мы посетили три таких поселения. На удивление одно из них оказалось даже обитаемо, в остальные же мы опоздали на десятилетия.

Следующую поездку мы отложили на лето из-за грунтовых дорог и в пути еще не раз убедились, что решение было правильным, но лишило нас шанса что-либо вообще увидеть.

Первым пунктом назначения оказалась деревня Верхотуровка. Судя по снимкам из космоса, зданий там не осталось, но мы надеялись найти хотя бы фундаменты.

Деревня была основана в 1907 году, а к 1926 году поселок Верхотуровский состоял из 65 хозяйств и значился центром местного сельсовета. По данным Всероссийской переписи населения, в 2002 году здесь проживало всего семь человек, а к 2007 году не осталось никого.

Путь лежал через деревню Александровку, в жаркий день словно вымершую. Именно близость этого населенного пункта впоследствии нас спасла. В какой-то момент мы решили выбрать более короткую, на взгляд навигатора, дорогу и на самодельной плотине через болотце провалились передними колесами. Сели прочно — не вытолкать. Было решено искать трактор.

Мы пешком вернулись в Александровку, и местный житель Александр, по счастью вышедший из дома, когда наша слегка упавшая духом группа приблизилась к первому жилью, указал нам на владельца трактора Николая.

Тот, как только услышал, где мы застряли, без лишних слов отправился за трактором, а мы тем временем немного расспросили Александра про исчезнувшую деревню. Сам он уже на пенсии и все свои 70 лет прожил на одном месте — покидал родную деревню, только когда уходил в армию.

«В 1990-е годы там (в Верхотуровке. — Прим. ред.) оставалось, наверное, домиков пять. Предпоследний уехал Сайтор, он уже в годах был, потом Валетовы. А те, кто помоложе были, раньше уехали кто куда», — вспомнил Александр.

Разъезжаться жители начали где-то в 1970-х годах. Дома еще какое-то время стояли, но в итоге их уничтожил пожар.

«Там всё заросло, ничего нет, уже деревья вымахали», — описал деревню Александр.

Он вспомнил название еще одной исчезающей поблизости деревни: Осиновка.

«Стали укрупнять, хотели согнать всех в Долгово (соседнее крупное село, куда свозили жителей из ликвидируемых малых деревень. — Прим. ред.). А кто туда поедет? И люди рассосались», — рассказал он.

Николай тем временем пригнал трактор и с ювелирной точностью задом подъехал к опасному участку. Его стараниями машина, лежавшая на бампере с висящим в воздухе правым колесом, плавно выкатилась из провала. В ответ на нашу благодарность он только кивнул.

Новый знакомый указал другое направление к интересующему нас участку, но второй раз искушать судьбу и злоупотреблять добротой водителя трактора мы не стали.

Второй нашей целью стала деревня Рыбкинск. Забегая вперед, скажу, что найти ее руины нам также не удалось и мы потратили немало времени на поиск последних жителей: они всё еще живут поблизости, но общаться не пожелали.

Деревня была основана в 1908 году, раньше она носила название Рыбкина. В 1928 году состояла из 94 хозяйств.

Когда именно исчезли последние жители, мы установить не смогли. По данным Всероссийской переписи населения, уже в 2002 году в деревне никто не жил, зато ровно сто лет назад, в 1926-м, в Рыбкиной числилось 478 человек.

Мы пытались найти проезд к руинам, но съездов в нужном нам направлении практически не было. А идти пешком наугад по пересеченной местности в облаке мошки и слепней казалось пустой тратой сил.

От безысходности мы решили действовать по тому же сценарию, что и с Верхотуровкой: найти тех, кто помнит еще живой Рыбкинск, в соседнем Варламове.

Его жители к поиску отнеслись с пониманием. Первый же встреченный нами человек указал на дом сына последней жительницы Рыбкинска: «Вот первый дом, спросите у них. У них там родственники похоронены».

Но двери нам никто не открыл. Пришлось искать дальше. Узнали мы адрес и той самой пожилой сибирячки, последней жительницы, Валентины. Но и она не стала отвечать на стук в ворота, хотя дома явно была.

«Необщительная», — кивнули с сочувствием ее соседи.

Стоит отметить, что в Варламове (как и в Болотном, которое мы проезжали) деревню называют Рыбинском, прямо как город на Волге в Ярославской области. И почти все про этот Рыб(к)инск хоть что-то да слышали.

«С 1970-х там никого нет. Много деревень закрыли: Трахтомировка была, Любомировка, Кривозёровка — много», — поделился мужчина, представившийся Василием.

Кстати, рыба там действительно водится — в прудике, ранее популярном у рыбаков. Об этом рассказал Анатолий, побывавший в Рыбкинске, когда там еще было на что посмотреть.

«Как-то, я помню, лет семь назад мы хотели вот на этом тракторе туда проехать, там озеро есть маленькое. Ездили-ездили, трава — выше трактора! Не нашли ничего. Всё заросло. Я там бывал, еще последние дома видел. Я, как бы сказать, монеты искал. Но искать там нечего, один металлолом, — поделился он. — Вы поехали не в то время, понимаете? Сейчас самая трава. Надо весной, осенью. Там пруд недалеко, но туда никто не ходит, сейчас уж и рыбаков-то нет. Все поперемерли. Современные люди — они не для рыбы».

Деревня Абрамовка на снимках из космоса выглядит перспективно: даже видно несколько сооружений. По пути до нее мы ликовали: наконец-то сможем увидеть сами и показать что-то, кроме травы и болот.

Это поселение было основано в 1923 году. В 1928 году поселок состоял из 23 хозяйств, а к 2002 году постоянного населения здесь уже не осталось.

Но вместо Абрамовки нас встретили явно действующие хозяйственные корпуса. Чинившие на улице сельхозтехнику мужчины показали нам дорогу на само поселение, от которого, впрочем, тоже, по их словам, осталось одно кладбище. А деревни, добавили они, там нет давным-давно.

Нужный поворот мы нашли не без труда. Он вел мимо заросшего поля с брошенной сельхозтехникой, через высоченную траву, где пряталась стая птиц. Наверное, они популярны у охотников, потому что у обочины нам встретилась табличка с запретом натаскивать собак. Чуть позже дорогу прямо перед машиной перебежал заяц, и весь этот путь нас провожали вездесущие слепни.

Наш поиск закончился внезапным забором прямо посреди грунтовой дороги. Возможно, этот забор упреждал незадачливых путешественников от попадания в болото. Или за ним была чья-то частная земля. Ни кладбища, ни руин, свидетельствующих о существовавшей здесь Абрамовке, нам не встретилось.

Ответ на вопрос, как исчезают русские деревни, мы нашли в Кармановке. На карте в ней отмечен примерно десяток домов, но все они заброшены и обозначены просто как «сооружения».

«Здесь только дачники, постоянных жителей нет уже лет 15–20 как,  — подтвердила пенсионерка, представившаяся Наташей. — На том краю еще один или двое человек остаются — и всё, а больше никто не зимует».

Наташа живет в доме своего деда, проводит в нем лето, как на даче, а на зиму уезжает домой.

Добираться сюда непросто: до ближайшей трассы, где ходит автобус, нужно идти пешком десять километров. Но Наташу возит на машине сын, он же доставляет матери продукты, поскольку в округе не осталось ни одного магазина.

При этом в прошлом году на территории пустеющей деревни неожиданно установили новые фонари на солнечных батареях. Всё-таки еще не совсем умирает деревня?