Владелец Levrana не исключил сокращение производства и сотрудников из-за атак на Wildberries

Совладелец петербургского производства косметики Levrana Леонид Леврана в социальных сетях эмоционально отреагировал на выступление основательницы Wildberries Татьяной Ким, упрекнув ее в отсутствии реальной помощи потерявшим товары продавцам. «Фонтанка» поговорила с предпринимателем о перспективах компании, которая лишилась одного из основных каналов сбыта, народной поддержке и о том, что грозит бизнесу, если государство не будет помогать. — Ущерб от пожара на складе Wildberries в Шушарах вы оценили в 14 млн рублей, а общие потери на тот момент — в 60 млн. Удары по инфраструктуре маркетплейса продолжаются. Сколько «Леврана» потеряла на данный момент? — До первого пожара в Электростали у нас были товарные остатки на 156 млн рублей. На сегодняшний день осталось в Екатеринбурге и в Коледино на 17 млн. Это цена, которую люди бы заплатили. Получается, что в 10 раз сократился складской остаток. Средняя оборачиваемость товара 35 дней. В августе мы получаем выплаты за июль. Соответственно, в сентябре мы перестанем получать деньги. Удары по складам Wildberries начались 18 июля с атак в подмосковной Электростали и в Котовске Тамбовской области. 24 июля новая волна ударов затронула объекты в Шушарах и Новосаратовке. 3 августа компания сообщила о пожаре на складе в Самарской области. 4 августа был атакован склад в Красном Бору и во Владимирской области, 5 августа — в Тульской области. — Насколько значимым был для вас этот канал продаж? Выстоит ли бизнес? — Грубо говоря, 30%. Это много, конечно. И нужно понимать, что из-за закрытия этого канала у нас план производства полетел в тартарары. Простой — это не очень хорошо. Из сильных онлайн-каналов у нас остались Ozon и «Золотое яблоко», но у них не резиновые склады, чтобы в моменте принять такое количество товаров. Если мы рассматриваем оптимистичный сценарий, я думаю, что понадобится месяца три как минимум [чтобы перераспределить продукцию по другим каналам]. — После ударов по складам Wildberries в социальных сетях распространились призывы поддержать отечественных производителей, чьи товары сгорели. Вы обращались к покупателями с такой же просьбой. Это помогло? — На прошлой неделе был огромный выкуп товара, я думаю, не только у нас, у многих селлеров. За прошлую неделю произошел скачок в три раза. Очень большая поддержка произошла. — Но вы пишете, что продажи на самом Wildberries просели в 2—2,5 раза? — Это я вчера написал, сегодня, я думаю, что там ситуация ещё хуже стала. Просто нет товара, карточки пустые. Я думаю, что скоро продажи на Wildberries станут равны нулю. — Как потеря товара и схлопывание значимого канала продаж скажется на устойчивости бизнеса, платежам по кредитам? — У нас кредитов не было. Но кассовый разрыв точно возникнет в сентябре, и тут, скорее всего, возникнут какие-то кредитные истории. Но у меня ещё есть надежда, что государство как-то на это отреагирует. Я как предприниматель, понятно, несу риски, что выпустил продукт, который не пошёл. Окей, списал — это мои проблемы. Но если сверху летит ракета и сжигает мой товар, то это, извините, не мой риск. Поэтому, если никак государство на это не отреагирует, возникает вопрос, что делать с людьми, если выпадает часть производства? Мы даже в пандемию такого не испытывали, наоборот, даже набирали людей. То есть тяжело было всегда. Я не говорю, что мы легко развивались. Но мы кредитные деньги никогда не брали, росли за свои. Но я знаю, что многие предприниматели на том же Wildberries брали кредиты, и у них сейчас нет товара, но остались кредиты миллионные. — Чем государство, на ваш взгляд, могло бы помочь бизнесу? — Наверное, оно должно, в первую очередь, разделить предпринимателей, у кого есть производство в России, а кто закупал иностранные товары и перепродавал их. Дальше смотрим, хотим ли мы сохранить рабочие места на территории Российской Федерации и что для этого нужно сделать. Наверное, нужно открыть какой-то овердрафт беспроцентный и сказать: «Ребят, заполняете заявку и на такую-то сумму можете, если хотите, залезать, а дальше мы думаем над тем, как вам этот овердрафт скостить, либо раскидать на какое-то количество времени». На прошлой неделе вице-премьер Александр Новак поручил проработать меры поддержки предпринимателей, которые пострадали при атаках на Wildberries. Сегодня середина недели, каждый день происходит огромное количество очень неприятных ситуаций, у людей паника. Человек же не машина. У него возникают вопросы. Он не видит на них никаких ответов, он даже не видит никаких предпосылок. У человека начинаются сомнения. — В соцсетях вы критикуете Wildberries за отсутствие поддержки. Татьяна Ким заявила, что компания проводит уже вторую волну выплат продавцам. Вы их не получаете? — Никаким образом они не помогают. Как вы думаете, снизили ли комиссию Wildberries либо Ozon за прошлую неделю, когда были увеличения продаж? Нет. То есть они свою комиссию забрали себе. Притом, что в июле они подняли комиссию на 30%. Они свои аппетиты не снижают. Когда в 2024 году раз сгорел склад Wildberries в Шушарах, они нам компенсировали где-то полгода стоимость товара. Сейчас Wildberries не подтверждает даже, что наш товар уничтожен. Мы по каждому складу сейчас пишем новый запрос Wildberries с просьбой разъяснить, что с нашим товаром. Нам отвечают: «Ждите 30 дней». Мы подождем 30 дней и будем [если ответа не будет] подавать досудебную претензию, потом ещё 30 дней ждать, а потом уже подавать в суд. — Почему слова Татьяны Ким об «обстоятельствах непреодолимой силы» вызвали такую эмоциональную реакцию? — Слова о форс-мажорных обстоятельствах — это посыл «мы не обязаны вам это компенсировать, но мы будем стараться это сделать». Но статус форс-мажора определяет Торгово-промышленная палата, если я не ошибаюсь. Вы заявления от ТПП какие-нибудь слышали? Я нет. Эти заявления Ким вызывают огромные вопросы. — А был товар застрахован? Можно получить какую-то компенсацию за него? — В посторонней страховой компании застраховать товар нельзя. Для этого страховщику нужно попасть на склад маркетплейса, чтобы оценить условия хранения товара. Но сделать это физически невозможно. Соответственно, ни о какой страховке речи не может быть. Сейчас «Озон» запустил свою страховку, мы от нее отказались. Она, во-первых, не покрывает 100% товара, во-вторых, убивает маржинальность. Мы там в пятницу написали им, что мы от этого отказываемся, потому что это слишком дорого, но они принудительно сами её включили. — Каков план действий компании в долгосрочной перспективе? Будете пытаться как-то диверсифицировать каналы продаж, развивать собственный интернет-магазин или розницу? — У нас и так каналы продаж диверсифицированы — мы стоим практически во всех федеральных сетях и будем расширять там присутствие. Есть собственный интернет-магазин. Ухудшение взаимоотношений между Wildberries и поставщиками началось уже давно. Мы ещё в конце прошлого года приняли решение обновить наш интернет-магазин, чтобы сделать его более удобным для клиента. Процесс не быстрый. И нужно понимать, что трафик не распределится так, что люди будут покупать на нашем только сайте. — С Wildberries будете продолжать работу? Можно сказать, что Wildberries уже всё. Вопрос — дальше что они будут с этим делать? Потому что Wildberries сейчас предлагает селлерам получать заказы на площадке, собирать у себя на складе и развозить по пунктам выдачи заказов. При этом разница в комиссии 2% всего. Понятно, что развозить со своего склада, который в моменте тоже не найти, это очень дорого и невыгодно. Но Wildberries, видимо, так не считает. Компания натуральной косметики «Леврана» (Levrana) была основана в 2013 году в Петербурге семейной парой Леонидом и Викторией Леврана. Бизнес принадлежит супругам в равных долях. По данным СПАРК, ООО «Леврана» в 2025 году получило выручку 1,2 млрд рублей (-1,5% к 2024 году). Прибыль составила 8 млн рублей, сократившись почти в 8 раз. В 2022 году Levrana заявляла о планах запустить производство в Сербии, но отказалась от плана из-за санкций. Также Леониду Левране принадлежит сидродельня в Изборске. Ее выручка в 2025 году составила 3,7 млн рублей, убыток 31,4 млн рублей.