«Подарил мне эти 12 лет колонии»: как жительница Кургана лишилась свободы из-за наркотиков

Жительница Кургана Светлана Золотарева отбывает наказание в юргамышской колонии для «первоходок». Она согласилась рассказать 45.RU свою историю — за что ей вынесли приговор, из чего состоит ее быт, по каким вещам скучает и кто ее ждет на воле. Читайте наш новый материал о жизни женщин в зауральской колонии. Светлане Золотаревой 54 года. Родилась в Кургане. Себя называет «дипломированным продавцом», всю жизнь трудилась в торговле. 20 лет работала заведующей, «когда-то, лет 30 назад, были свои магазины, точки». Без проблем разрешает сфотографировать ее и указать имя. Но на просьбу рассказать историю о том, как оказалась в колонии, Светлана Викторовна бойко начала выкладывать наболевшую семейную проблему: — Дочь вышла замуж, но с мужем у них не пошло. Когда она была беременной, расстались. В 2006 году родился внук Саша (имя изменено. — Прим. ред.), дочка пустилась во все тяжкие. Ребенок остался со мной. Со мной он жил до 11,5 лет. В 2018 году по воле судьбы я оказалась здесь. Ребенок остался с мамой. В 2020 году, когда начался ковид, дочка умерла. Внука забрала опека и нашла биологического отца. У него самого семья в Кетовском районе, двое маленьких детей, Сашу он тоже взял. Отец нигде толком не работал, пил. Как ни звонила внуку, плачет, жалуется, что папа бьет. Внук кое-как привык к ним, но они заставляли много работать на них, все деньги у него отбирали. Я начала отсюда бороться, чтобы его забрали из семьи. Написала в опеку, позвонила в школу, там мне сказали, что ребенок не жалуется. Но он просто боится! Также обращалась к Алене Лопатиной (детскому омбудсмену в Зауралье). — Мы немножко перескочили с темы. Как и почему вы в колонии оказались? — вынужденно перебиваю Светлану Викторовну. — Это отдельная история. Я в нее не вдаюсь. — Хорошо, — киваю с мыслью, что человеку надо выговориться, но к теме попадания в колонию мы обязательно вернемся. Далее, по рассказу Светланы, очередное письмо с документами по поводу ситуации с внуком оказалось у Алены Лопатиной. — Только тогда внук попал в ОСРЦ. И начал улыбаться! Получил возможность есть фрукты, сладкое, участвовать в спортивных мероприятиях. Сейчас внук в детском доме. ОСРЦ подали в суд на отца для лишения родительских прав. 4–5 судов прошли, суд так и не нашел оснований для лишения! Я сама по ходатайству в суд ходила, но не помогло. А отец в ОСРЦ даже не позвонил ни разу! И в суд не приехал... Сейчас внук в детском доме, ему всё нравится. Получил профессию повара. Я хочу, чтобы отца лишили прав! 45.RU после интервью попросил комментарий по ситуации с внуком Светланы у уполномоченного по правам ребенка в Курганской области Алены Лопатиной. Она подтвердила факт обращения осужденной:— По результатам проверки выявилось, что ребенок очень плохо себя чувствует в семье отца, где он стал проживать после смерти мамы. Новая папина семья не смогла стать для подростка домом, он был в очень подавленном состоянии. Сам написал заявление на помещение его в реабилитационный центр и предпочел направиться в организацию для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Семейным кодексом РФ предусмотрен список оснований для ограничения и лишения родительских прав. Эта процедура возможна только в судебном порядке. Считаю, что отец не нашел в себе ресурсов, чтобы сблизиться с подростком после смерти его матери, — прокомментировала Алена Лопатина. — Понял. А теперь всё же расскажите о себе, — предложил я Светлане Викторовне. — Я не думаю, что надо... — колеблется Светлана, но всё же начинает говорить. — Просто получилось так, что муж освободился, начал употреблять, торговать, чтобы были деньги на наркотики. Всю ответственность по делу перекинул на меня, сказал, что ни при чем. Но вину я не признала. Поэтому еще больше срок получила. Дочка, пока живая была, плакала. Говорила, лучше бы ее посадили. Она наркоманка была... Женщина отбывает наказание шестой год. В следующем году Светлана Викторовна сможет претендовать на замену наказания на принудительные работы (если в Кургане организуют подходящее место для этого). — Если не появится, буду ждать браслет (браслеты надевают на осужденных, отбывающих наказание в виде ограничения свободы, а также на подозреваемых и обвиняемых, находящихся под домашним арестом). Буду надеяться, что отпустят, у меня очень хорошая характеристика: 20 поощрений, ни одного взыскания. Работаю, меня ценят! По словам Светланы Золотаревой, ее муж срок в итоге не получил и находится дома. — Приезжал ко мне всего два раза. Всё время говорит, что денег нет. Я ему звонить даже перестала. Единственный, с кем Светлана поддерживает связь, — ее внук. — Созваниваемся раз в неделю-две. Иногда его привозит подруга дочки, что хоронила ее. На вопрос, о чем жалеет больше всего, Светлана Викторовна отвечает так: — О том, что в свое время не развелась. Поэтому и оказалась здесь. Официально я с ним жила с 2011 года. Всего около 16 лет. Он освободился только в 2017 году, через три месяца начал [употреблять наркотики] Я его любила сначала, потом жалко было. В колонии Светлана работает на швейном производстве. Шьет костюмы, спецодежду, куртки. — Работа отвлекает, меньше времени остается думать, кашу в голове переваривать. Иначе с ума можно сойти. Когда есть свободное время, много делаю для отряда, для концерта помогаю реквизит создавать, стенды в столовую оформляю. К Новому году игрушки шила, ребенку их отправляла. Если ничего не делать — очень тоскливо. По словам Светланы, «страшного и ужасного» в колонии нет, смириться и привыкнуть можно ко всему. Условиями она довольна. — Мне вообще ничего не надо, только чтобы ребенок рядом был. Если бы он был здесь, я бы могла жить здесь вечно. Я ему объяснила, что так делать не надо и мальчики с девочками сидят в разных колониях. Сейчас ждем, когда он сможет на длительное свидание ко мне приехать. Мы друг для друга как свет в окне. (Улыбается.) — А в первую очередь что сделаете, когда за периметром окажетесь? — спрашиваю у Светланы Викторовны. — На работу пойду! Люблю продавать, люблю покупателей, они меня любили. Люблю фруктами торговать. К обычной жизни возвращаться не боюсь. Раз уж здесь привыкла, там чего бояться? Вообще, в первую очередь внука обниму! Полежу в ванной часа два и пойду устраиваться на работу. Могилу мамы надо найти, на могилу к дочке съездить. — Хотели бы уехать из Кургана? — Это как внук решит, куда он — туда и я. Ему годика три было, он говорил: «Баба, я вырасту, заработаю много денег и построю пятиэтажный дом. На первом будут жить собаки, на втором — кошки, на третьем — баба Сима (мама Светланы Викторовны), на четвертом — ты, на пятом — я». Спросила: «А почему ты на пятом?» Внук ответил: «Я молодой, мне легче до пятого этажа добираться».