«Дети у меня появляются раз в шесть лет»: откровенное интервью с Андреем Рожковым из «Уральских пельменей»

Андрею Рожкову сегодня исполняется 50 лет. Капитан «Уральских пельменей», актер, благотворитель, активный гражданин, но самое главное — простой и очень добрый человек. Наши коллеги из E1.RU встретились с Андреем на Химмаше, районе Екатеринбурга, где он родился и много лет жил. Сначала зашли в местный ДК, который он помог защитить от сноса, а потом прокатились по району. Про детство, родителей и пятидесятилетие — Я нашел ваше интервью десятилетней давности, когда вам было сорок. Вас тогда спросили: «Что вы будете делать в пятьдесят?» И вы сказали: «На серфинге уже, наверное, кататься не буду, потому что здоровья нет». — Серьезно? — Да. «Рассчитываю, что к этому времени появится дочка». Как я понимаю, серфинг остался, а дочка не появилась? — Дочка не появилась, появился третий ребенок в семье, но мальчик, появилась собака. На серфинг собираюсь, как раз уезжаю. У меня такое правило, что дни рождения я отмечаю на воде. — Поедете в Египет? — Да, в Египет свой любимый поеду, к бедуинам. — Мы находимся рядом с ДК «Химмаш». Нас будут читать и смотреть не только жители Екатеринбурга, а потому не все понимают, что такое Химмаш. — Химмаш — это место, где я родился, где я прожил двадцать пять лет, где работали мои мама и папа. Здесь на доске почета висела фотография мамы, там, на центральной площади Химмаша, папа работал в горячем цеху. Я туда к ним часто приходил на работу. Мама работала крановщицей. У меня рабочая семья, династия. Я тоже должен был работать на этом заводе. Пошел в институт — поступил от завода, стипендиатом был, но так сложилось, что на заводе Химмаша работают один или два цеха, а я связал свою жизнь с творчеством. — Вы помните своих родителей в возрасте пятидесяти лет? Насколько вы сейчас на них похожи? Есть какие-то общие черты? — Да, конечно, помню. К сожалению, родителей уже нет в живых. Папа был вечным балагуром, всё время зажигал и танцевал на всех свадьбах и днях рождения, шутил без остановки, был знаком со всем Химмашем, со всеми дружил. А мама была модница, несмотря на то что работала крановщицей. (Смеется.) Она всегда выбирала какие-то наряды себе, это всегда было проблемой в семье, потому что папа хотел теплицу новую, а мама хотела новую кофту. Познакомились они на Химмаше. — Если говорить о родителях — в вас больше маминого или папиного? — И того и другого поровну. Салат такой, микс, окрошка получилась. Правда, одеваюсь я не как мама, попроще. Но общительный, тут я в папу больше. — Знаете, когда родители уходят, то остаются воспоминания, которые аккумулируются в каких-то вещах, каких-то вкусах и запахах. Для вас родители и всё, что с ними связано, с чем прежде всего ассоциируются? — Я жил в старом домике, который построили пленные немцы, — с толстыми стенами, теплый очень дом, с деревянными перекрытиями. И я помню, что в субботу рано утром, мне кажется, часов в шесть, я просыпался от запаха пирогов с кухни. Папа всегда стряпал пирожки. Он сам родом из деревни, которая за прудом находится, — из Нижне-Исетского. Там еще дом дедовский сохранился, я там тоже в детстве был, помню. И там тоже постоянно была стряпня, постоянно доставали из печки какие-то теплые нереально вкусные пироги. — А сами не печете? — Нет, к сожалению. Только потребляю. Про семью и кризис среднего возраста — Когда у вас был кризис среднего возраста? — Недавно. — В чем выражался? — В раздумьях, во внутренних сомнениях... Так ли я всё делаю, туда ли иду. Лет в сорок пять — сорок семь. Мне кажется, это переломный момент для всех мужчин. У меня всё четко, по классике: в тридцать женился, в сорок начал осознавать, что глава семьи, и ближе к пятидесяти успокоился и понял, что всё хорошо. — В чем выражался этот кризис? — Начались сомнения насчет моей деятельности. То ли это, надо ли это кому-то. — Как успокоились? Нашли ответ на свой вопрос? — Я посмотрел вокруг. Я же занимаюсь благотворительностью — посмотрел, как люди живут, и понял, что у меня всё отлично. — Многие в вашем возрасте меняют семью. Было что-то такое? — Да, видел у многих друзей. И абсолютно уверен, что ни к чему хорошему это не приводит. Я на примере близких и друзей смотрю — никаких положительных моментов не вижу. Возможно, там было совершенно невозможно сосуществовать вместе, в прошлой семье. Но у меня никогда такого не было. — Мне понравилась фраза: «Это большое искусство — вместе состариться». Вы с женой уже много лет вместе? — В том году отметили двадцать лет со дня свадьбы, юбилей. У нас раз в шесть лет появляются дети: старшему восемнадцать, среднему — одиннадцать, младшему пять. Дети — это семейный цемент. — Иногда это не цемент... — Иногда да. Но меня спасало и спасает то, что я часто бываю на гастролях, уезжаю, как моряк, на неделю-две. И они без меня отдыхают, и я успеваю соскучиться, приезжаю с новыми ощущениями и с новой любовью. Про благотворительность — У вас же был свой фонд? — Сейчас его уже нет. — Но вы продолжаете заниматься благотворительностью. Откуда это пошло? — Да такая христианская традиция. Мне странно, что многие люди этого не понимают. И что многие мошенники этим пользуются. Сборы эти в автобусах, молодые люди, которые ходят с пластиковыми кубами, — это всё мошенники, конечно, 99%. — Смотрел недавно интервью Бондарчука. Ему показали девочку, которой он помог десять лет назад. Он ее, конечно, не узнал, она стала красивой девушкой. Были ли у вас такие случаи? — Недавно ко мне подбежала девушка. Подбежала, сказала, что я им помог, поблагодарила. Приятно! — Можете сказать, какой процент дохода вы отдаете на благотворительность? — Ой, это всё стихийно. Обычно получается, что я не из семейного бюджета трачу, а с заработанного на мероприятиях. Бывает, что соглашаюсь на какие-то коммерческие предложения с прицелом на то, что все деньги уйдут на благотворительность. Про общественную жизнь — Вы довольно активный участник общественной жизни. Например, я видел ролик, в котором вы призывали голосовать по поправкам к Конституции. Как это было? Кто вас попросил? Почему согласились? — Попросили на канале нашем, аккуратно, без нажима. Дали время подумать, я согласился. Сомнения были, конечно. Но сейчас их меньше, чем тогда. — Почему? — Считаю, что правильно сделал. — В чем правильность? — Там было много пунктов. С какими-то из них я был не согласен, но с какими-то согласен полностью. — Например? Просто интересно, потому что всё воспринимается неоднозначно. — Да, и мне в этом плане очень нравится Ельцин-центр и всё, что с ним происходит. Всё, что льется на него со всех сторон. Но там есть прекрасное панно, на котором Конституция России читается известными людьми. Знаете? — Да-да. — И я, когда там бываю, уделяю всегда этому время. Все-таки Конституция — это живая материя. Она не может устаканиться на тысячелетия и века. Она должна подстраиваться под нужды, я так считаю. Ситуация в мире меняется. Мы видим, что происходит в соседних дружественных странах. Я обращаю на это внимание. И мне кажется, что нельзя отгородиться от этого, нужно высказывать хотя бы свое мнение. Про мечту снять фильм — Вы говорили, что думали, тем ли сейчас занимаетесь. А все-таки вы сейчас на чем сосредоточены? — Есть творческие планы хорошие, интересные. — Это «Уральские пельмени»? — Нет. Они уже идут по накатанной и особых усилий не требуют. Там структура, которая выстроена, работает сама. А есть другие творческие планы, которые было бы интересно воплотить за следующие 50 лет. Время есть еще. — В последний раз удовольствие от творчества получали от какого-то проекта? Что сделали что-то — и прям кайфово? — Пару лет назад у меня был прекрасный опыт съемок в кинофильме, даже главную роль сыграл, мечта всей моей жизни. Партнерами были гениальная актриса Олеся Железняк, Миша Трухин, Алексей Маклаков. Я столько почерпнул от них, хотя, казалось бы, 20 лет на сцене выступаю. — Я посмотрел рейтинг этого фильма на «Кинопоиске», и он так себе — всего лишь 4,53. — Прилетело много за этот фильм: и положительных отзывов много было, и отрицательных. Я не склонен ковыряться во всем этом: что сделано, то сделано. Сейчас очень хочу снять фильм здесь, на Урале, на реке Чусовой. Уже съездили туда в трехдневный поход со сценаристами, посмотрели места съемочные. Район горы Белой. — Фильм в каком жанре будет? — Это приключенческая семейная комедия про поход отцов и детей. Хочется такие личные ценности поднять. — Много денег надо? — На самом деле не так много, около 50 миллионов. — Да это же ерунда вообще для фильма. — Да, но где их взять столько? Если у кого-то есть лишние деньги, давайте! Сделаем хороший фильм здесь и покажем нашу природу, уральский характер. — Реально снять фильм, который пойдет в прокат? — Реально. Абсолютно. Есть люди, есть хорошие сценаристы и режиссеры, актеры хорошие. Согласился поучаствовать Михаил Сергеевич Боярский. Он активно подключился, читает сценарий, вычитывает, что-то предлагает свое. — На какой стадии сценарий? — Думаю, 80% где-то. Тьфу-тьфу, нельзя так говорить, ну да ладно. Я участвую в написании, но я не основной сценарист: у меня не хватает опыта. Это все-таки драматургия большая. — А режиссером кто будет? — У нас шорт-лист составлен из нескольких режиссеров, тоже не буду говорить пока, ведутся переговоры. — Хочется кого-то модного или маститого? — Хочется человека, который бы эту историю прочувствовал и свое видение какое-то добавил... Я хочу показать природу нашу. Очень хочется. Чусовая, горы наши. Я зачитался Ивановым, и мне захотелось что-то подобное. «Сердце Пармы» прочитал недавно, затем «Золото бунта». Мне прямо очень понравилось. Таким кинематографическим языком написано. — Если всё будет хорошо, когда могут начаться съемки? В следующем году? — Этим летом хотим. Если всё успеем. Если не успеем — на следующее лето передвинем. Мы не торопимся. Зимой это невозможно. Там и летом-то не проехать, потому что это съемочная группа, оборудование. Мы даже специальные какие-то подъезды смотрели, чтоб были. Там есть очень классные съемочные виды, но туда просто не добраться. Придется на себе тащить всё оборудование, это тяжело. — Это для вас какая-то мечта — снять фильм? Не комедийный, а семейный и... — Я считаю, что лучше сделать один раз хорошо, нежели много раз плохо. За это время можно было сделать уже десять фильмов, как говорится. Но хочется один, но хороший. — Ну здорово. Уральский такой подход. — Абсолютно. Ну а что, один раз живем же. Или у нас есть еще варианты?