«Такое невозможно подстроить»: в Кургане в суде сестры Камшиловы отвергли умысел в подставных авариях

В Курганском городском суде продолжается процесс по уголовному делу Елены и Марины Камшиловых. На очередном заседании подсудимые начали давать показания по ключевым эпизодам, а также выступил обвиняемый Александр Семенов.

Разбор эпизода аварии от 10 октября 2024 года на перекрестке с улицей Пугачева превратился в зале суда в ожесточенный спор физики против версии следствия. Сестры Камшиловы в своих показаниях категорически отвергли умысел, подробно описав неадекватный маневр второго водителя.

— Во-первых, я хочу сказать, следователь сначала совсем не так описал это ДТП. Как будто бы я ехала в своей полосе, С. меня обгонял, я резко повернула налево, и произошло ДТП. И С. тоже с этим согласился. Потом, видимо, они отдали в прокуратуру и переписали, как произошло ДТП, но перепутали номера машин. И еще следователь писал, что у меня машина вся в повреждениях от предыдущего ДТП. На ней повреждения все от этого ДТП. Моя машина до этого была отремонтирована, — объяснила Марина Камшилова.

Описывая саму аварию, подсудимая подчеркнула, что столкновение стало результатом паники и опасного маневра водителя, а не расчета.

— Я еду справа, я водитель. Мы едем по Пугачева на выезд из города. С. несется по встречной полосе. Видит, что где-то далеко поворачивает налево машина, понимает, что не успеет затормозить, и пытается встроиться между нами. Перед нами резко повернул в мою полосу, я затормозила, ударила его в заднюю правую часть. На асфальте от моего автомобиля остался тормозной след метра два. Фотография с этим тормозным следом есть в деле. Следователь утверждал, что я в момент ДТП ускорилась. Нет, я там тормозила как могла, — сказала Марина

Камшилова отметила, что после удара виновник не имел к ней претензий. По ее словам, водитель С. признал вину и сам вызвал аварийного комиссара.

— С. немножко путается: то он 150 тысяч мне отдал, то 100, но доказательств этому нет, в деле нет моей расписки. У нас не было умысла на такое ДТП, потому что его не запланировать и не спрогнозировать. Ущерб автомобилю страховая насчитала 280 тысяч. Тут я реально потерпевшая, потому что мне выплатили меньше, чем причиненный ущерб, — добавила Марина Камшилова.

Ее адвокат заявил ходатайство о назначении судебно-технической экспертизы в лаборатории Минюста. Защита просила специалистов рассчитать динамику торможения и ответить, имела ли Камшилова хотя бы физическую возможность избежать удара, когда перед ней возник автомобиль водителя С. Судья ходатайство адвоката оставил без удовлетворения.

Эмоциональную точку в описании секунд перед столкновением поставила Елена Камшилова, находившаяся на пассажирском сиденье «Ниссана». По ее словам, скорость встречной машины исключала любой расчет со стороны водителей.

— Перед нами двигалась машина, она повернула налево достаточно медленно. И С., увидев эту машину, почему-то решил, не сбавляя скорости, ехать на нас. Я сидела слева, видела это лучше. Я смотрела в окно и видела, как он просто юзал на тормозах, у него пыль из-под колёс была, как на гонках. Он просто на нас налетел! Скорость у него была совсем не 60, не 70, а около ста. У меня ремень безопасности оторвался, я о бардачок ударилась. Просто у него тормоза хорошие, масса большая, — отметила Елена Камшилова.

Елена Камшилова вспомнила, что после аварии просто вышла из машины и ушла. По ее словам, сам С. на суде утверждал, что она то ли убежала, то ли уползла.

— Такое ДТП невозможно было подстроить. И вина в нем только С., — в конце подчеркнула Елена.

Елена Камшилова подробно прокомментировала показания свидетеля обвинения Вайткуса, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве. Она дала показания по эпизоду столкновения с участием автомобиля Daihatsu и машины под управлением водителя З. Подсудимая заявила о своей непричастности к организации аварии и указала на существенные противоречия в позиции следствия и показаниях так называемых «досудебщиков».

Камшилова отметила, что трое фигурантов дела, пошедших на сделку со следствием —Мензорова, Пономарев и Вайткус, — дали показания исключительно против нее и Серебряковой, при этом умалчивая о взаимных договоренностях. По словам обвиняемой, в день инцидента она оказалась на месте событий случайно. Она проезжала по улице Гагарина и заметила на парковке у магазина Мензорову и Пономарева. Последний сообщил, что они нашли новичка, который должен сесть за руль недавно купленной розовой Daihatsu и устроить ДТП ради страховых выплат.

Подсудимая пояснила суду, что согласилась поехать исключительно из любопытства, поскольку располагала свободным временем, а с самим Вайткусом до этого момента знакома не была. В салоне автомобиля она расположилась на заднем сиденье.

В своих показаниях Камшилова не стала отрицать эмоциональную реплику, брошенную в адрес общественного транспорта, однако объяснила ее контекст.

— Когда нас начал обгонять автобус, я сказала: «Вайткус, почему бы тебе не ударить автобус?» Меня раздражают эти водители, которые едут навстречу коллегам по выделенной полосе в запрещенном направлении. Вайткус ответил, что ему страшно и он не хочет в этом участвовать. Я сказала: «Хорошо, тогда верни меня на место, раз ты ничего не собираешься делать, мне неинтересно проводить с тобой время». Он включил поворотник, начал совершать маневр, и в этот момент произошло ДТП, — сказала Елена Камшилова.

По ее версии, реальными инициаторами схемы в этом эпизоде являлись Мензорова и Пономарев. Работая инструктором в автошколе «Гранд-Авто», Мензорова использовала учебный автомобиль для создания искусственных помех на дороге, провоцируя других участников движения на агрессивный обгон. Именно на эту уловку, как утверждает подсудимая, и попался водитель З. Раздраженный медленным движением машины со знаком «У», он выехал на полосу встречного движения и резко набрал скорость.

Анализируя приобщенные к делу видеозаписи, Камшилова подчеркнула техническую невозможность координации удара из салона.

— Устроить такое ДТП по чьей-то команде было невозможно. Во-первых, Вайткусу я ничего не советовала, потому что я даже не успела бы сообразить, что З. выезжает. Там на видео видно, что маневры совершались одновременно. Во-вторых, даже если верить словам Вайткуса о том, что я якобы регулировала его действия с заднего сиденья, из-за габаритов учебной машины я попросту не могла видеть приближение З. У меня не было обзора в зеркала заднего вида, в отличие от водителя. Посмотрев видео З., я поняла, что такое построить было невозможно. Он там нажимает, нажимает на газ. Видно, что Daihatsu поворачивала медленно и уже стояла практически перпендикулярно, когда в нее влетел З. В суде он утверждал, что ехал со скоростью 25 км/ч, однако по записи очевидно: при обгоне учебного автомобиля он разогнался до 70–80 км/ч. Спрогнозировать и спланировать подобное развитие событий нереально, — подчеркнула Елена Камшилова.

В завершение Камшилова указала на отсутствие прямых доказательств её корыстного интереса и руководящей роли в этом эпизоде. Она заявила, что никаких денег от этой аварии не получала, в сговоре не состояла. В связи с этим подсудимая анонсировала подачу ходатайства об исследовании этого ДТП, в удовлетворении которого суд отказал.

В судебном заседании дал показания обвиняемый Александр Семенов. Он заявил о своей непричастности к инкриминируемым деяниям и подробно изложил суду хронологию взаимодействия с другими фигурантами дела.

По словам Семенова, он с 18 лет занимается куплей-продажей и кузовным ремонтом автомобилей. Знакомство с Мариной Камшиловой произошло в феврале 2024 года, когда он выставил на «Авито» ненужные автозапчасти. Камшилова предложила выкупить их за 1 000 рублей. 12 марта он передал детали безвозмездно, зная о ее публикациях в социальных сетях, посвященных фиксации нарушений ПДД.

Эпизод первого ДТП произошел 15 мая 2024 года на проспекте Конституции. Семенов пояснил, что в тот день подвозил Камшилову из автосервиса, куда ранее доставил запчасти для ее машины. На перекрестке грузовой автомобиль под управлением иностранного гражданина при маневре задел бампер его машины. Оформлением занимался аварийный комиссар, после чего сотрудники ГИБДД не смогли оперативно установить виновника. Страховая компания выплатила 130 110 рублей — половину рассчитанного ущерба. Семенов отверг обвинение в умышленном совершении этой аварии ради наживы.

— В обвинении я прочел про какую-то выгоду от ДТП, про заработки, про прочие предположения следствия. По версии следствия, я должен был намеренно повредить свой автомобиль, который до этого никогда не был в ДТП. Красивый, отремонтированный, в который вложены силы и средства. В чем выгода? За время, пока мой автомобиль находился в ремонте и судах, я бы спокойно его перепродал, получил свою прибыль от продажи исправного автомобиля. <…> Если бы было так, как интерпретирует следствие, можно было бы ехать и бить, не ремонтируя перед этим, деньги все равно заплатят. <…> На сегодняшний день по данному ДТП мне необходимо возместить судебные расходы на 250 тысяч рублей и вернуть 130 130 рублей компании «Югория», — сказал Александр.

Для разрешения судебного спора со страховой компанией, который возник после этого ДТП, он обратился к сестре Марины — юристу Елене Камшиловой, заключив с ней официальный договор об оказании юридических услуг.

Второе ДТП с участием Семенова произошло 31 июля 2024 года. После демонстрации полировки фар Марине Камшиловой обвиняемый столкнулся с Toyota под управлением У. Виновник отказался от вызова сотрудников ГИБДД и предложил урегулировать вопрос на месте, передав 100 тысяч рублей под расписку. Но ремонт автомобиля обошелся дороже из-за скрытой трещины.

Обвинение в кустарном ремонте автомобилей он опроверг, предоставил фотоматериалы и расчет на 32 642 рубля за восстановление автомобиля Honda Марины Камшиловой в августе–сентябре 2024 года, а также копии чеков на покупку автозапчастей на сумму 10 776 рублей. Семенов заявил, что кузовные работы проводились в полном объеме. После ремонта автомобиль был полностью исправен.

Свое присутствие на месте ДТП 10 октября 2024 года (отметим, что в этот день произошло два ДТП, Семенов дает показания по второму, о первом говорят сестры Камшиловы в начале статьи — прим. ред.) на улице Пугачева, Семенов объяснил случайным совпадением. Двигаясь на работу, он увидел маневр водителя Haval по обочине, остановился и в резкой форме высказал претензии нарушителю, после чего уехал. Свидетель С. в судебном заседании подтвердил факт словесного конфликта и отсутствие давления со стороны Семенова.

Объясняя продажу белого автомобиля Nissan 2002 года выпуска, Семенов сказал, что в мае 2024 года приобрел его в Тюмени для своей матери за 180 тысяч рублей. После завершения ремонта выяснилось, что автомобиль матери не подходит по габаритам. 6 сентября 2024 года машину он продал Пономареву и Серебрякову за 250 тысяч рублей. Лично с покупателями Семенов до сделки знаком не был.

Выслушав Семенова, государственный обвинитель подал ходатайство об оглашении протокола его допроса от 27 ноября 2024 года.

— Возражаю против оглашения данных показаний. Поскольку, очевидно, из показаний, которые Семенов дал в судебном заседании, следует, что те показания, которые он давал на предварительном следствии, они не подтверждают и дают иные показания тех событий, относительно которых предварительное следствие считает преступным. Поэтому полагаю, что оглашение этих показаний противоречит требованиям уголовного процесса, — сказал адвокат Семенова.

Несмотря на возражения подсудимого и его адвоката, суд ходатайство удовлетворил.

Согласно зачитанному протоколу предварительного следствия, ранее Семенов давал иные показания. В них он сообщал, что ремонт автомобиля Камшиловой производился в счет оплаты юридических услуг ее сестры. Также в протоколе зафиксированы слова о том, что Марина Камшилова предложила ему ознакомиться со схемой совершения ДТП. По указанию Камшиловой он двигался следом за ней по улице Пугачева, где она инициировала столкновение с автомобилем на встречной полосе. Семенову отводилась роль наблюдения за обстановкой и оценки причиненных повреждений. В документе содержалось признание вины в полном объеме, заявление об участии примерно в десяти подобных эпизодах и намерение заключить досудебное соглашение о сотрудничестве, которое так и не было заключено.

После оглашения материалов допроса Александр Семенов отказался пояснять противоречия в показаниях.

Елена Камшилова категорически отвергла версию о том, что юридические услуги оплачивались ремонтом ее машин, и заявила о давлении следствия на Семенова в изоляторе.

— К счастью, велась прослушка моих разговоров. И там есть два человека, которые ремонтировали мои автомобили. Мы с ними подробно договариваемся о суммах, об объеме ремонта, и это не Семенов. Семенов мою машину не ремонтировал, и нигде никаких доказательств этому нет. То, что на него надавили в изоляторе, я могу понять, потому что я сама сейчас там. Что угодно можно сказать, лишь бы оттуда выйти, — пояснила подсудимая.

Камшилова подчеркнула, что признания требуют проверки объективными фактами, а реальные расчеты с Семеновым подтверждаются документально.

— Должны быть достаточные, достоверные доказательства этим показаниям, которые человек дает под давлением. У нас есть письменное соглашение — расписка о получении денег. Поскольку я нахожусь то в СИЗО, то на домашнем аресте с запретом на общение с Семеновым, я не могла с ним задним числом подписать соглашение. Чтобы установить дату подписания, можно назначить экспертизу по давности написания текста — и будет видно, что документ составлен до подачи искового заявления. То есть у меня есть доказательства, что я получила деньги, а не рассчитывалась ремонтами, и что автомобили мне восстанавливали совершенно другие люди, — отметила Елена Камшилова.

Прочитать о том, как идет судебный процесс по делу Камшиловых, вы можете в материалах корреспондентов 45.RU.