Исторический символизм земли «Кургандормаша»

Самой распространенной проблемой объектов культурного и исторического наследия в наши дни является то, что большинство из них просто не может найти свое место в ритме современности и обречено на постепенное угасание. Прикрываясь отсутствием источников финансирования, мы готовы мириться с возможностью утраты ценнейших строений и памятников, а потому равнодушно наблюдаем за тем, как представители уникальных архитектурных стилей превращаются в руины под нескончаемый энтузиазм девелоперов. Благо, что такое происходит далеко не всегда и многие города стараются тщательно следить за собственной историей. Правда, есть ли разница между сносом исторического памятника и его консервацией? Способов перепрофилирования таких зданий, порой доходящих до абсурда, великое множество, а потому это явление при чисто материалистском подходе смерти подобно. Примеров великое множество на до боли знакомых нам улицах. Именно поэтому для объекта культурного наследия крайне важна четкая программа сохранения и развития, то есть приспособления для современного использования. Именно поэтому и в проекте реновации бывшей территории завода «Кургандормаш» особый акцент делается на судьбе и скрытом потенциале исторических зданий, при правильном подходе способных стать визитной карточкой не только культурно-творческого пространства, но и всего города. В свое время нидерландский архитектор Киис Донкерс назвал здание театра кукол «Гулливер» жемчужной нашего города. Однако при более детальном знакомстве любой исследователь понимает, что тех самых «жемчужин» в Кургане гораздо больше. Безусловно, жемчужиной этого проекта является здание винного казенного склада. Это типичный образец промышленных зданий начала XX века, выполненный в стиле архитектуры того времени, который к тому же является объектом культурного наследия регионального значения. Его строительство связано с введением государством в 1895 году винной монополии, полностью переводившей продажу алкогольной продукции в собственные руки. Закончено строительство в 1902 году. Здание из красного кирпича имело оригинальное архитектурное решение — асимметрию: со стороны фасада — два этажа с мансардой, а над очистным отделением — три этажа. В нашем городе, к слову, это не единственный подобный пример. В подвале главного здания хранилась готовая продукция, на первом этаже — прием и хранение посуды, тут же столовая и гардеробная для рабочих. На втором этаже были моечное и разливное отделения, в мансарде хранили посуду. Трехэтажная часть здания была занята сортировочным и фильтрационно-очистным отделением. Из других сооружений к этому времени были закончены: дымовая труба высотой около 30 метров, бондарный цех, здание материальной кладовой с мансардой, здание цистерн, где хранились запасы спирта, склад посуды, погреб для хранения горючих веществ, сторожка. Вокруг завода была каменная ограда высотой в три метра. В 1903 году замостили булыжником двор, а в 1905-м проложили рельсовый путь для подвозки посуды со склада на завод. Что касается кирпичной дымовой трубы — она была демонтирована не так давно. А ведь могла бы стать визуальным центром территории и одним из самых посещаемых туристических объектов. И это серьезная потеря. Кроме того, для работников завода был возведен трехэтажный жилой дом, каменный, с бетонированным подвалом, теплыми туалетами, с канализацией и водопроводом, с электрическим освещением. Отапливался печами. Дом, кстати, существует и по сей день (ул. Карла Маркса, 49), правда, пережил надстройку четвертого этажа и некоторые косметические изменения. Является редким для нашего города примером здания для сотрудников завода начала XX века. После революции завод продолжил успешно работать, но теперь стал называться спиртоводочным, а затем ликеро-водочным. В 1942 году он влился в спиртовой завод как водочный цех. А уже потом на этой территории разместился эвакуированный завод дорожных машин. Как видится, данной территории сопутствует глубокий исторический контекст, и для нашего города крайне важно не растерять такой культурный потенциал. Очевидно, что при строительстве, например, жилого комплекса здесь объекту культурного наследия будет уделено минимум внимания, и он так и останется деградировать на задворках территории, не найдя лучшего предназначения. Сейчас собственник территории имеет возможность избежать такого исхода. Конечно, сохранение истории современному городу обходится очень дорого — порой это непосильная ноша. Однако выход есть всегда. Например, реконструкция исторических зданий может финансироваться прямиком из Москвы через федеральные программы. Здесь же можно найти и средства на благоустройство всей территории. Важным условием в этом случае будет являться непосредственно сохранение исторического здания. То есть дело можно сдвинуть с места на принципах государственно-частного партнерства, и вопрос будущего этой территории в проекции культурно-творческого общественного пространства уже не будет выглядеть таким маловероятным. Это ли не масштаб работы для вновь избранного депутата?