Интервью с Аркадиком Галустовым, который 20 лет отвечал за безопасность в Кургане

Этот разговор состоялся, когда весь Кургана поскальзывался и падал — помните тот гололед 19 декабря? На автомате предупреждаю Аркадика Левоновича, чтобы он был осторожным на скользком крыльце, на что собеседник, смеясь, отвечает: «Я самый аккуратный человек в этом городе!» 45.RU просил Аркадика Галустова об интервью после того, как начальник МКУ «Управление по делам ГО и ЧС города Кургана» уволился. За 20 лет работы в этой должности много ЧП он видел лично, о многом знает больше, чем все горожане. Какими трагедиями и чудесными спасениями запомнилась ему, пожалуй, самая непредсказуемая работа и что бы он изменил в системе, мы спросили лично. — Я мог бы быть на Севере, отправил документы, жду вызов. Там минимальную зарплату обещали интереснее. А так зарплата как бы... не соответствовала тому, что я по два-три часа спал. Я не помню ни одного дня, чтобы у меня был такой стопроцентно полноценный выходной, кроме отпуска. Но если отпуск провожу в Кургане — то же самое, что ты на работе. — Знаете, то, что вы уедете, нужно переварить. Огорчает, когда те, кто долгое время работает на своей должности, как мне кажется, на своем месте, уходят. И тем более уезжают в другие регионы. — Я долго над этим думал, и сейчас нахожусь в состоянии покоя. Я не знаю, где произошла авария, кто погиб. Но я 20 лет жил в этом. И понимал, что обыватель от этого защищен. Для него всё спокойно, всё тихо. Честно говоря, насмотрелся и на горе людей, и на детишек, после пожара голышом которые выбегали на улицу. Наверное, служба для этого и организована, чтобы люди меньше об этом знали и меньше об этом слышали. Система работает, директора департаментов работают, но люди привыкли всегда ругать власть. Они говорят: «Вот бездельники, ничего не делают», но на самом деле делают, просто простые люди об этом не знают. Я помню, когда-то был на встрече с гражданами... — Это когда вы встречались вместо руководителя администрации с пострадавшими от паводка в 2015 году? — Нет, в другой раз, был на встрече с блогерами — меня глава попросил. Тогда это было модно. Помню, люди пришли озлобленные, орали, одна сказала: «Я знаю, у вас дворцы есть»! Она меня в чём только не обвиняла! Хотя, конечно, у меня ничего не было. — Вы говорите — а надо ли знать человеку? Может быть, людям всё-таки стоит больше знать, чтобы понимать опасности? — Вы знаете, человек и так понимает, что это происходит: пожарные полетели, мигалки, скорая. Но та лишняя информация может просто навредить, если будет копиться. А вот что делать, чтобы в экстренной ситуации минимизировать ущерб, человеку нужно знать обязательно. Для этого, в принципе, и существуют эти структуры, где жители обучаются. Например — День города. Я всегда считал, что необходимо обязательно об этом статейку написать, про правила поведения в толпе. Потому что толпа — это угроза: хлопок, взрыв, паника, помните, сколько людей передавили недавно? Или как действовать при пожаре, какие факторы существуют? Многие думают, если пожар, значит, всё ярко, светло, всё видно, можно убежать. Нет, на самом деле на пожаре темно. Дышать нечем. Свежий воздух — только на 40 сантиметров от пола. Если человек это знает, он спасется, ляжет, вспомнит, где запасной выход. Но вот сильно много информации, когда такой из телевизора поток негатива постоянно, — не надо. Люди уже устали, даже не смотрят новости про спецоперацию. Редко-редко включат, чтобы просто быть в курсе. Поэтому задача любой власти — обеспечить человеку стабильность, спокойствие. Защитить его, даже информационно. — И всё же, почему вы ушли? Или, как говорят, вас ушли? — Надо отдать должное (имею в виду всё руководство), никто не предлагал мне этого. Никто. Просто мы работали напряженно, ситуация меняется, спрос повышается. Получив задачу, которую реально очень трудно выполнить в тех условиях, в которых мы находимся, и с тем законодательством, которое существует. Мне приходилось людей, чисто, можно сказать... загружать работой на каком-то честном слове. Когда они у меня, невзирая на выходные, выходили в патрулирование, в рейды, потому что задача этого требовала. Ситуация очень была напряженная с пожарами в этом году. Спрос был жесткий. Поэтому люди работали, все понимали, что это не капризы. Кстати, могу смело сказать, что Елена Вячеславовна (Ситникова. — Прим. ред.) — самая первая глава, которая стала оплачивать это. — Имеете в виду переработки? — Да. Для меня это было очень таким приятным моментом. Я уже 20 лет работал, а она первая сказала, что все переработки будут оплачивать. — А раньше как было? — Отгулы давали, дополнительные выходные, но не деньги. — А как вы узнавали, что что-то в городе случилось? Вас эсэмэска приходила? — Махом узнаем! Как работает система? Плотность населения у нас на один квадратный километр — 800 человек. Как только что-то случается в городе, оно не может остаться незамеченным. Мгновенно идет звонок. Это две три минуты. Если звонок попал к нам на ЕДДС или 112, информация идет автоматом дальше, все первые лица мгновенно получают её, и начинается реагирование. Если я первым получил, с этим делился с Сергеем Васильевичем Коровиным, который отвечал за всю пожарную команду. Если Коровин первый узнал — мог мне написать. У нас взаимодействие вообще шикарное в этом плане. Вот новый начальник МЧС Землянский Ю. В. пришел — очень четко навел порядок. Он мне нравится, педантичный, дотошный, можно сказать, во все уголки области выехал, всё посмотрел. Эти моменты тоже играют свою роль. Помимо положительного, конечно, есть много недостатков. Я могу один выделить. Что бы я изменил в системе? У меня как руководителя зарплата более или менее, для Кургана хорошая. Но вот все мои подчиненные буквально копейки получают. На самом деле! Я знаю, что они просто четко планируют, но возможности шиковать у них нет, у них ипотеки, внуки, проблемы со здоровьем, а зарплата приходит и сразу уходит. Нельзя сказать, что они могут отложить на что-то. У меня планы были такие — этот вопрос поднять, но не получилось, потому что сильно бюджет проседает. Думал, через думу заняться этим, утечка кадров ведь большая была: люди приходили, уходили, потому что копейки. В свое время уже делали один раз это через департамент финансов, через думу — тогда было повышение, и это на долгие годы основные кадры удержало. — В каком году это было? — Не помню. Помню, что мне приходилось на комиссию идти, и в думе люди с пониманием к этому отнеслись. У меня сотрудники увольнялись, потому что где-то им на тысячу больше предлагали, понимаете? Когда я этот пример привел, со мной согласились. Но сейчас, наверное, это общая проблема многих учреждений, потому что зарплата не успевает за этими санкциями. — Вот сегодня гололед — у вас бы как день начался? Или это не входило в ваши обязанности — за это департамент развития городского хозяйства отвечает? — Да, для этого ДРГХ и дорожное управление. Управление этими вопросами не занимается, а занимается вопросами обучения граждан через пункты. Их по городу у нас несколько штук. — Как ОБЖ для взрослых, да? — Ну да (смеется). Но даже про гололед важно знать: пожилые люди должны дома сидеть, потому что у стариков уже руки плохо работают и они не могут правильно сгруппироваться при падении. Вообще город — это источник опасности. Дети маленькие в школу ходят без родителей — провод увидел, поднял, током может ударить. И такие мелочи надо рассказывать. Я вот своего пацана маленького (у меня сыну сейчас шесть лет) всегда учу мерам безопасности. Он у меня четко расскажет, как надо с электричеством, даже с пиротехникой. Он мне говорит: «Папа, меры безопасности не забыл?», когда мы собираемся пиротехнику зажигать. Даже своих родителей надо учить иногда, потому что они могут информационно отстать. — Все-таки, возвращаясь к увольнению, это было ваше решение, получается? — Я сам к этому пришел. Усталость накопилась, надо было уйти раньше, потому что мне уже 62 года и устроиться на работу — огромная проблема. Если бы мне было 50 или 55, шансы были бы в 10 раз выше, в этом возрасте могут взять только добровольцем в «Вагнер». Поэтому я принял решение, что пока я еще могу двигаться, а у меня двое маленьких детей, надо сменить работу. Я не хочу руководителем, мне поступали предложения и здесь, в городе, неплохие. Но я решил, что здесь я работать не буду. Я буду уезжать, буду редко семью видеть, но больше буду ценить ее. И я буду работать, где у меня мозг кипеть не будет, думать только сам за себя. — А как вы так будете работать, если 20 лет мозг кипел, а сейчас перестанет? — Сейчас чувствую себя настолько спокойно, хорошо. — А если предложат вернуться обратно? — Я не вернулся бы, даже если бы сейчас предложили мне ту зарплату, на которую я сейчас иду. Не хочу. К тому же где-то чуточку я уже отстаю от времени, приходят новые руководители. Меня очень приятно удивил Каргополов (Павел Каргаполов, первый заместитель главы Кургана. — Прим. ред.). Скажу честно, очень приятно. Вдумчивый, въедливый, во всё вникает. Я считаю, что у него хорошее будущее, с ним очень приятно работать было. Ситникова Елена Вячеславовна тоже дотошная, профессиональная, быстро принимает решения, в отличие от мужиков, она может четко разрулить в секунду какие-то проблемы. Глава, что бы ни говорили про нее, она у нас классная. Скажу честно, просто я сам решил, что дальше я не буду создавать проблемы для других и для себя. — Вы, получается, работали при скольких главах: Ситникова, Руденко, Потапов, Поршань, Якушев... — И Серков Виктор Владимирович, и самый первый мой начальник — глава Анатолий Федорович Ельчанинов. И три губернатора. Главы менялись, руководители администрации менялись, но рано или поздно надо принимать решение. Я пересидел. Когда ты чувствуешь, что объем задач увеличивается в разы, а тебе хочется и детей воспитывать, и чтобы на работе всё было хорошо, — так не бывает. В одной руке два арбуза не принесешь. — Как вы нового руководителя оцениваете? — Игорь Пилюгин был в свое время заместителем у Коровина Сергея Васильевича, работал в системе МЧС. Я считаю, что он человек системный, мне он нравится тем, что он скромный, спокойный, продуманный, методичный. Вообще у него в голове четко всё разложено. Когда пришел, я его не учил ничему, он просто начал работать. Он человек, который досконально уже знает все проблемы. Я никогда от него не скрывал какие-то секреты, объяснял какие-то полезные моменты дипломатические, чтобы как танк не переть, а спокойно, плавно обойти все вопросы. Когда уходил, дал только ему один совет: быть терпеливым и всегда разумно принимать решение. Потому что можно ошибиться, а спрос очень жесткий. Сейчас у нас надзорные органы очень бдительно работают. В принципе, это тоже может быть и хорошо. Щука в реке — чтобы рыбы не дремали. — Справляется? — Прошло уже больше двух месяцев, нормально справляется. — Что за время работы вам врезалось в память? Спасение или ЧП. — Есть такие моменты не очень хорошие, которые остались в памяти. В 2020 году был взрыв газа на улице Промышленной. Мужчина выкупил огромное помещение, которое было кочегаркой, обустроил дом, провел газ с баллонами. Предполагается, пока они были где-то в гостях, скорее всего, была утечка газа. Когда они пришли, включили свет, это сработало. Семья погибла в полном составе. Мы до утра занимались разбором завалов, и, когда дошли до детской комнаты, я нашел коробочку, в которой ребенок собирал деньги, на что-то копил... Это был самый тяжелый момент в 2020 году. Очень морально тяжело. Причем семья благополучная, хорошо жили, у них было всё. Я раньше спокойнее был в этом плане, когда у меня не было своих маленьких детей. Первой дочери сейчас за 30, она выросла. Я всё время был на полигонах где-то там... Не видел, как взрослеет. Я сейчас, можно сказать, работаю над ошибками. — Хотите застать детство? — Хочется быть рядом, чтобы, когда они говорят «папа», я бы мог ответить. У дочери много вопросов возникает, у сына тоже — надо правильно и вовремя на них отвечать, чтобы они не в интернете искали ответы. Услышала дочь краешком уха, что доктор умер (детских врач-хирург Грачик Дохолян скончался 19 декабря. — Прим. ред.) спрашивает: «А этот дядя знал, что он умрет?» — Вы счастливы сейчас — рядом с семьей? — Да. Знаете, у меня в семье гармония. Сейчас, если бы у меня была работа, это была бы полная гармония. — А что жена сказала, когда вы уволились? — Она давно мне говорила: «Увольняйся!» Я в ущерб своим семейным делам уезжал на селекторы, на происшествия, мог в два часа уехать на пожар. А мне теперь кажется — так не может быть, когда ты спокоен, и тебе никуда не надо. — И вы не проверяете телефон постоянно? — Я уже спокойно его могу бросить на зарядке. Спокойно хожу с детьми в садик, вожу их сам. К сожалению, в первой семье у меня так не получилось, я был 24 часа на службе. Возвращаясь к Промышленной — тогда, помню, в 2020-м и областные, и городские спасатели, и МЧС, и все службы практически работали очень дружно. Освещали это место, разбирали завалы, работали оперативно и слаженно. У меня есть с чем сравнить. Есть хваленые большие миллионные города, но у нас движение быстрее. И если надо решить какую-то задачу, у нас могут гораздо дешевле и эффективнее решить проблему. Например, в свое время я ездил в Тюмень опыт перенять, а получилось, что привез им свой. Например, летом для защиты людей, которые купаются, у нас дежурят штатные спасатели. Этот городской отряд спасателей был создан при мне, они участвовали во многих спасательных операциях, в том в этом доме по Промышленной. Они достойно отработали. Не прятались, не грелись в машине, не уклонялись, а очень активно принимали участие. Например, крановщика достали из кабины. — Да, в этом году было, мы писали, ему в кабине плохо стало... — Да, представьте себе, темно, узкая кабина, неподвижное тело, пожилой пострадавший. И спасатели в этих условиях смогли его полностью экипировать, при помощи альпийского снаряжения с этого крана спустить — это очень сложно. У меня была гордость, что они с этим справились. — Наградили? — Да, конечно, во всех случаях, если есть такая возможность, ходатайствуем перед МЧС о награждении медалями. Например, у нас был такой случай, когда 4 марта мужчина с плотины упал в речку, где вода падает, и его там уже в принципе засосало. Это тоже в этом году было. Дамир Юзеев у нас спасатель был. Он молодец. Рискуя жизнью, достал мужчину. Они у нас очень грамотные ребята. Там есть, конечно, тоже проблемы у спасателей. Статус спасателей городских, областных не дает им права уходить на пенсию как федеральным спасателям в 45 лет. — А в МЧС? — Они могут уйти на пенсию, по-моему, в 45 лет, их профессия включена в реестр опасных специальностей. А вот у областных и городских этого нет, им до 60 лет работать спасателями. Много было попыток и в других регионах, когда пытались через Госдуму этот вопрос продвинуть, но он буксует.Они ведь реально серьезно рискуют, спасая чьи-то жизни в том же колодце, допустим. Кстати, не всегда нам удавалось из колодца доставать живых людей. Был случай, когда часа два с человеком разговаривали, а потом он перестал говорить. Когда трубу смогли вытащить при помощи экскаватора и распилить, выяснили, что он скончался от переохлаждения. — Как вы это переживали? — Чисто профессионально. Я сильно переживал и до сих пор переживаю, когда приехал на пожар, там пожилая мама со своей дочерью взрослой живут. У них (и у пожилой женщины, и у ее дочки) были маленькие дети. Они в своем доме употребляли напитки, дом загорелся, и дети голышом остались на улице. Их отправили в гостиницу. Чтобы ускорить, я их в свою машину посадил и решил сам отвезти. По дороге останавливаюсь, купил в магазине колбасу, чай, какие-то продукты. Сажусь в машину, а они мне говорят: «А вы не могли бы нам еще пиво купить»? Это мама-то с дочкой. Вот тут меня прорвало, конечно, я там... я им высказал всё, что думаю. Очень детей жалко. Я, конечно, всё равно об этом сообщил в соответствующие службы, чтобы детей взяли на контроль. — Кстати, по поводу пожаров, вопрос о том, что люди не страхуют свое имущество, вы поднимали на встрече после паводка 2015 года. Есть ли понимание — зачем страховать? И как у нас выделяют гостиницы в таких случаях, как когда разрушалось общежитие на Машиностроителей? — Этот момент законом не продуман — то, что глава города принимает решение селить в таком случае людей-погорельцев в гостиницы временно, — чисто ее решение на муниципальном уровне. То, что она тратит бюджет, законом этот момент не отрегулирован, потому что, если дом сгорел у человека, он должен быть застрахован. Но в основном многие не страхуют. И это тоже проблема. Да и не все страховые компании страхуют дома, но и люди платить не хотят за это. Был случай другой: приезжаем на пожар, шикарный дом сгорел. И хозяин говорит: «Представляете, вчера последний день надо было оплатить страховку, а я решил, что не буду». — В 2015-м в наводнение, у большинства людей не были застрахованы дома. — Ну вы представьте себе, я страховщик, я знаю, что эта зона топится. Могу я сам себе ущерб создавать? — Это понятно. Но ведь люди тоже на это шли. — Очень многое может наладиться, если уровень жизни станет выше. Допустим, если бы зарплата позволяла, есть возможность страховать дом, ты застрахуешь. Но если у тебя каждая копейка на счету, то и не будешь страховаться, люди будут думать, что это пустая трата денег. — ...При этом у тебя есть единственная, допустим, недвижимость — это твой дом, как будто бы должно быть наоборот? У вас, кстати, застраховано имущество? — Ну я в квартире живу ипотечной. Стопроцентная страховка. — После того как вы уволились, на странице во «ВКонтакте» вы писали, что будете помогать мобилизованным, но сейчас объявление исчезло. Помогли кому-то? — Объявление, которое вы видели... Я получил в свое время юридическое образование, был зам. командира части (вообще, я прошел все этапы воинской службы). Понимаете, первую половину своей сознательной жизни я учился воевать. — А потом — защищать? — ...А вторую половину жизни защищать и спасать людей. Я получил юридическое образование, и настолько хорошо знаю все проблемы, которые в воинских частях происходят с солдатами, с контрактниками. У меня были случаи, когда я даже сам в суд ходил в качестве общественного адвоката и защищал офицеров. Солдат, допустим, убежал. Ему светит уголовная статья, а ведь ему реально могли просто создать невыносимые условия. Был случай в части. Дорогостоящее оборудование украли. Я буквально за один день собрал подозреваемых, провел такую работу не в группе, а по отдельности: их высадил по кругу, ходил, с каждым беседовал, и на восьмом-седьмом круге они начали открываться. И я дал такое обещание, что, если в 06:00 привезут оборудование, выложат возле ворот части, я это дело спущу. Молодые ребята всё утром привезли, четко всё сложили. Командир части, конечно, был в шоке. Это давно было уже. Я работал и психологом части. Больше 7000 солдат прошло через эту систему, которую я выстроил: психологический отбор, тестирование, наблюдение. И 1756 человек персонально через меня — самые тяжелые — прошли. Это люди, склонные к суициду, в депрессии (в армию же приходят разные люди). Иногда из деревень приходили солдаты, которые в первый раз на простынях начинали спать в армии. Раньше, казалось бы, в деревне упитанные должны были быть мужики, а приезжали дистрофики, они недоедали, понимаете? Сейчас мобилизованные, когда уезжали (я на сборном пункте работал, можно сказать, каждого видел), там настолько оперативно решали их вопросы, каждая проблема отрабатывалась — мелочей не существовало: у человека нет дров, болеет дочь, он переживает, уезжает воевать. Или у человека мама неходячая — всё решалось на ходу и быстро. — То есть к вам обращение в итоге не поступило? — Не было. В принципе, это даже хорошо. Родина должна уметь защищаться, в том числе и таким образом. Понимаете, это очень грамотно. Люди уходили спокойно абсолютно. — А вы сами кого-то спасали лично? — Увидел раз женщину, которая лежит на обочине в Заозерном, уже припорошена снегом. Я остановился, подошел к ней, она была жива, хрипела, я при помощи авторучки язык вытащил ей — дыхание у нее более или менее восстановилось, но она была без сознания. И тут стали останавливаться все остальные спрашивать: «Ты что, ее сбил, что ли»? А до этого все проезжали, никто не остановился. К сожалению, я не стал отслеживать дальнейшую судьбу, потому что, скорее всего, исход был летальный. И тут неважно, алкоголики или нет: если человек упал — надо об этом сообщать в службы, помогать, потому что он может потерять жизнь, элементарно лежа на земле. Вот вам фактор опасности. — Какие правила безопасности стоит напомнить жителям перед Новым годом. — Я хочу пожелать нашим гражданам верить в чудеса, в хорошее будущее, верить в стабильность. Но, как говорится, спасение утопающих часто становится спасением рук самих утопающих. Надо знать правила поведения, факторы опасности. Не надо баловаться с пиротехникой, не надо употреблять алкоголь, не надо бравировать купанием в холодном водоеме, если ты подшофе. У нас скоро Крещение — там будет до 10 000 человек, что люди не приходили выпившие. Люди должны беречь себя и своих родных. И главным оружием у людей должна быть осведомленность, как правильно поступать в тех или иных событиях.