«От нее осталась маленькая икона»: парализованный блогер из Шадринска ищет свою спасительницу Сашу

Илья Коновалов, молодой парень из Шадринска, в 2019 году неудачно нырнул, когда отдыхал с друзьями, и серьезно травмировал позвоночник. С тех пор Илья передвигается на инвалидном кресле. В его жизни было много всего: принятие последствий травмы, борьба с депрессией, тяжелейшая реабилитация, создание блога, учеба в университете, получение диплома психолога. Но всего этого могло не быть, если бы 6 лет назад в жизни Ильи Коновалова не появилась Саша, проходившая интернатуру в курганской больнице. Именно ее неравнодушное отношение спасло Илью от смерти, уверен шадринец.

45.RU приводит колонку Ильи Коновалова с воспоминаниями о тяжелых буднях в больнице Кургана, отношении врачей и поиске той самой Саши. Редакция надеется, что Александра увидит этот текст и откликнется на него.

Недавно я рассказывал историю про парня, который меня спас. И если там всё звучит так, как будто по-другому и быть не могло (мы друзья, отдыхали вместе, он был рядом, когда я неудачно нырнул, и именно он первый понял, что я сломал шею и тону), то события, которые развивались дальше, — полная ее противоположность.

После того как стало ясно, что у нас в городе мне помочь не смогут, меня отправили на вертолете в больницу в областной центр. Там сделали операцию и положили в реанимацию. Когда пришёл в себя, мне сказали, что всё прошло нормально. Когда я попытался что-то спросить, оказалось, что голоса нет из-за трубки в горле. Всё происходящее было дико для меня: шевелиться не могу, говорить не могу, весь утыкан медицинскими аппаратами, незнакомое место и едкий больничный запах. Но было ощущение безопасности, потому что мне казалось, что в учреждениях подобного рода всё под контролем и работают здесь профессионалы своего дела… Но продлилось оно недолго.

С наступлением темноты медсестры легли спать. Ну, спят и спят, думаю я. Как только у меня запищал какой-то датчик, стало тревожно. Жду, что сейчас подойдут. Не подходят. Начинаю щелкать языком, чтобы привлечь внимание, — не сработало. Немного двигались руки — стал стучать по кровати, и удалось разбудить. Сначала до меня донесся отборный мат. Потом — угрозы, что свяжут руки. Так прошла первая ночь.

На второй день появилось чувство голода и жажды. Я постоянно просил пить и есть. Но мне не давали. Тем летом была аномальная жара, кондиционера там не было. И если с едой я смирился, то пить хотелось постоянно. Давали пару глотков, и всё. Почему так, никто ничего не объяснял: просто «нельзя». Я прибегал к разным хитростям: то уборщицу попрошу попоить, то людей, которые приходили к родственникам. Это хоть чуть-чуть помогало. Но потом снова требовал пить — бесполезно.

На следующую ночь смена сменилась, и была надежда, что эти работники будут лучше. Но всё то же самое: ночь, матрас, пищащие аппараты, крепкий сон и ноль внимания к пациентам. Я был один в сознании из полутора десятков человек, поэтому своими постоянными просьбами пить я изрядно надоел, и самым лучшим решением было, когда освободилось дальнее место в углу, укатить меня туда. Оттуда меня не было ни слышно, ни видно. Когда я говорил, что буду жаловаться, они хладнокровно отвечали: «Научись ручку в руке держать сначала».

Такое отношение очень сильно удивляло и вызывало много вопросов. Почему ко мне так относятся? За что? Ведь я навредил только себе и не сделал ничего плохого окружающим. Это не ДТП по моей вине, где бы пострадали невинные люди…

В один из дней приехала мама. Когда я ей рассказал, что здесь происходит, она просто не поверила: подумала, что у меня паника и я всё придумываю. После этого я окончательно потерял надежду на лучшее…

Прошла приблизительно неделя, и появилась она. Саша!

Девочка, которая проходила интернатуру в этой больнице. Как я понял, она оказалась у нас случайно, потому что работала в другом отделении. Но увидев мое состояние, просто не смогла остаться в стороне и стала работать на двух направлениях — делать основные дела и приходить ко мне. Следить за моим состоянием, брать анализы, давать какие-то препараты, снимать показания, а самое главное — давать воды и протирать от невыносимой жары.

Однажды это увидел проходящий мимо врач и спросил у нее:

— Зачем ты с ним возишься? Всё равно скоро помрет!

Тогда и ей стало ясно, что здесь происходит.

Саша была только днем. Ночью происходил всё тот же бардак. На тот момент я не спал нормально уже дней восемь. Очередной мой сосед «уехал», и освободилась кровать. Я попросил свою спасительницу остаться на ночь и покараулить меня, она согласилась и просидела рядом, не смыкая глаз. А я наконец-то нормально поспал.

На следующий день она спросила номер родных и позвонила им, рассказав, что здесь происходит и к чему может привести, если они не найдут способ перевести меня в другое место. На тот момент во мне из моих 60 килограммов осталось только 35.

Я считаю, что именно этот звонок определил мою судьбу.

Примерно через пять дней меня перевезли в другую больницу, благодаря чему я остался жив. Потому что, как выяснилось позже, операция была сделана неправильно, и при всём желании в предыдущем месте исход был бы один…

Я так и не успел поблагодарить Александру. Единственное, что у меня осталось от нее, — это маленькая икона, которую она положила мне под подушку.

И сейчас хочу проверить силу социальных сетей — отыскать и поблагодарить Сашу как минимум по телефону, а как максимум вживую.

Вот какая есть информация: всё, что я сейчас рассказал, происходило в июле 2019 года в г. Кургане, во второй городской больнице. Лица Саши я совсем не помню, но знаю, что она была небольшого, хрупкого телосложения. Возраст был около 20–23 лет. У нее был молодой человек, и была она местная, из Кургана. Обучение проходила, скорее всего, там же.

Саша, я ищу тебя: героев нужно знать в лицо!