Призрачный район. Как на окраине нефтегазовой столицы России в вагончиках живут люди, чьих домов нет на карте города

В паспорте Дмитрия Черныша адрес регистрации указан так: улица Электросетей, вагон № 4. Мы приезжаем по нему, но дома нет. Там стоит административное здание. Вместо этой улицы когда-то был одноименный поселок из деревянных вагонов. Их строили для работников, которые обслуживали ЛЭП. Когда работы завершились, большая часть жильцов разъехались. Поселок стал частью города, и постройки почему-то исчезли с карты.

Сейчас в вагонах остались жить Дмитрий и многодетная семья Айсиных. Наши коллеги из 72. RU рассказывают, как существует поселок, домов в котором нет на карте, и почему люди готовы оставаться там даже без света. И это все — в одном из богатейших городов страны.

На въезде на Электросетей стеной стоят опоры ЛЭП. На заборе — таблички: «Осторожно, опасно». За поворотом показываются три кирпичные трехэтажки, рядом — развалины из обгоревших досок. С краю к одной из построек расчищена тропинка. Здесь живет Дмитрий Черныш.

Его бабушке дали вагон, потому что та работала в организации «Мехколонна». Позже семья получила еще один — в нем поселились Татьяна и Михаил Ермолаевы с детьми Дмитрием и Мариной.

— Я родилась и выросла в этой халупе, — рассказывает Марина Блинова. — Здесь когда-то было центральное отопление, свет, водопровод с холодной водой, телефон. Потом потихоньку всё это начали отключать. Потом папа сделал электрическое отопление.

Родители Марины работали на частников: папа каменщиком, мама в магазине. Тюменка вспоминает, что в ее детстве в поселке были десятки домов. Разъезжаться стали в 90-е. Сотрудники «Мехколонны» поехали вместе с организацией на другие объекты, кто-то перешел в «Россети» и получил квартиру в кирпичной трехэтажке по соседству. Ермолаевы с детьми остались в вагоне.

В 1998-м из поселка уехала Марина. Ее папа умер в 2017-м, через пять лет не стало мамы. Дмитрий продолжил жить в вагоне. Переезжать не собирался: в некоторых комнатах начал делать ремонт.

— А потом раз — и в мае прошлого года обрезали свет. Слава богу, папа не дожил. Никаких бумаг, никаких предупреждений. Пыталась обратиться в «Энергосбыт». Там сказали, что должны быть документы на дом, — рассказывает Марина.

В вагоне была прописана вся семья, сохранилась поквартирная карточка. В паспорте у каждого адрес регистрации указан как Электросетей, 4. Больше никаких документов на жилье не было. Почему так вышло, Марина не знает. Без света Дмитрий продолжил жить в вагоне.

— Пока весна была, брат ночевал в доме. Потом стал ходить к соседке: у нее берет горячую воду, спит в подъезде. Профессии у него нет, и он подрабатывает где придется: где-то снег почистить, где на дачах, на стройках, — говорит Марина.

Она объясняет, что у брата есть проблемы с алкоголем. Поэтому сестра сама писала обращения в администрацию, прокуратуру, Следственный комитет, президенту с просьбой помочь вернуть свет и тепло в дом брата. Везде отвечают, что без пакета документов сделать ничего не смогут.

— Сейчас я не надеюсь на какое-то жилье. Хочу добиться подключения света. Прописка же на основании чего-то давалась. Как получилось, что у нас по одному адресу и дом, и организация? А на карте нас нет, — рассказывает Марина.

В последнем ответе от департамента городского хозяйства сказано, что представители «Россетей Тюмень» установили отсутствие договорных отношений между поставщиком электричества и потребителями. Это и стало причиной отключения света.

В ведомстве также уточнили, что участок на Электросетей, 4 разрешено использовать под нежилые строения. И почему-то добавили, что вопрос о комплексном развитии территории на этой земле не принимался.

Сейчас Дмитрий продолжает жить в доме без электричества. В морозы он ночует, где придется: в подъезде или в объектах, на строительстве которых работает.

Адреса Электросетей, № 22 тоже не было на карте. Появился только 5 лет назад, когда жильцы сами отметили его в 2gis — до это к ним не могли доехать ни скорая, ни такси. В приложении для навигации под адресом комментарий: «Я тут был и, походу, буду жить. Мы забытая властями многодетная семья… И уже мы выросли, и у нас есть дети. И в ближайшие лет 20 не сможем приобрести другое жилье, поскольку не смогли родители всем дать хорошее образование. Благо не инвалиды».

В вагоне № 22 первой поселилась Сайма Айсина вместе с мужем и на тот момент двумя детьми. Супруг работал монтером в «Электросетях» и получил жилье от организации. Тюменка говорит, что они надеялись на квартиру: муж стоял в очереди на ее получение. Но в 1989 году супруга уволили, как предполагает Сайма, из-за того что тот был первым в списке.

— Когда соседним вагонам дали жилье, нам тоже пообещали. На тот момент было четверо детей, — вспоминает Сайма. — Нас также ставили на получение жилья как многодетных. У меня шесть детей. Я пошла проверять, какая у меня очередь. В итоге забрали оригинал карточки очередника и выдали копию. А потом сказали, что нас в очереди нет.

Сайма продолжила жить в вагоне с детьми и после смерти мужа. Происходящее с документами она объясняет так:

— Для города нас в принципе нет. Дорогу, к примеру, чистят только до гаражей. А у нас на территории снег остается. Только три года назад появилась остановка, и каждые два часа ходят автобусы. Здесь нет магазинов, ближайший находится в двадцати минутах ходьбы.

— Юля вас ждет в лачуге, — говорит сын Саймы Марсель и провожает к себе домой.

Марсель и Юля познакомились в 2014 году и сначала жили у Саймы. Когда узнали, что у них будет ребенок, решили переезжать. В 2018-м завезли на участок 20 машин песка, битого кирпича, керамзита и построили еще один вагон. Сейчас пара живет там с двумя детьми.

— Мне 38 исполнилось. Что я уже успею? У меня жизненных ресурсов не остается. Ипотеку мне не дают уже, есть задолженность по алиментам. И куда деваться? Построили эту лачугу на болоте, — говорит Марсель.

Потом из армии пришел Альберт, брат Марселя. Сначала он хотел поставить на участке вагон-бытовку, но показалось дорого. Тогда нашел в интернете проект финского домика с небольшой кухней и вторым этажом и своими силами построил жилье. Альберт поселился там с женой и двумя детьми. Через время и третий брат построил по соседству с остальными домик и переехал в него с семьей: у него тоже двое детей.

Марсель жалуется на потопы каждую весну, жизнь в промзоне и отсутствие школьного автобуса, который не ездит на их адрес из-за соседства с железной дорогой. Но главный минус — расчетки за электроэнергию. От первого вагона питаются остальные домики, потому что только там можно установить счетчик.

— С 2025 года ввели определенные лимиты на расходование электроэнергии. У нас за свет по трем диапазонам считают. День — 3 рубля, ночь — 2 рубля. Второй диапазон: день — 6 рублей, ночь — 4 рубля. Третий диапазон: день — 10 рублей, ночь — 8 рублей. Когда новый закон вышел, мы в январе отдали 35 тысяч рублей, — рассказывает Юлия.

Айсины ходили в «Газпром энергосбыт» с просьбой пересчитать сумму за электричество. Семьи хотят зарегистрировать в каждый дом отдельный счетчик. Но сделать это нельзя.

— Нам говорят: «Документы!» Мы такие: «Какие документы?» Мы пошли в Росреестр, нам пишут: «Объект недвижимости не зарегистрирован». То есть нас вообще нет, — объясняет Юлия. — При этом нас всех прописывают без проблем. Последний раз пришли в ТРИЦ и у нас спросили про документы. И прибежала другая сотрудница, которая нас знает, и говорит: «Их прописывай. Они там в отдельной папочке».

С помощью юриста Айсины сейчас добиваются получения жилья. Они уже подали иск в суд.

— Добиваемся нормального капитального жилья. Они стояли в очереди как многодетная семья еще в 90-х. На сегодняшний день то, в чем проживает семья, жильем назвать нельзя. Оно не стоит ни на чьем балансе — оно некапитальное. Это даже не барак, это просто вагончик, — рассказала Светлана Беликова, юрист.

Мы часто рассказываем о том, в каких условиях живут люди. Почитайте о бараке на Семакова с его уникальными обитателями.